воскресенье, 28 февраля 2010 г.

Глава 2. Фрагмент 1

«Король Куартиччьоло»
Для большинства итальянских детей лето - самое счастливое время года. Никакой школы, пустые улицы и бесконечные часы под лучами жаркого солнца. Можно делать все, что хочешь: гонять мячик или просто валяться на траве (ну, или как в моем случае - на асфальте). Летом, особенно в августе, итальянские города словно засыпают. Магазинчики закрываются, бизнес замирает, люди отправляются в отпуска - жизнь вокруг сбавляет скорость.
Конечно, Рим летом наводняют туристы, но они никогда не заглядывали в мой район. Нет, Куартиччьоло принадлежал только нам, "местным", а в июле и августе казалось, что детвора брала район под свой полный контроль. Взрослым все еще надо было ходить на работу, тогда как мы, выбравшись из ежедневных оков школьной рутины, были вольны делать всё, что нам вздумается.
Я просыпался поздно, около 11, и брел вниз по улице к магазинчику на углу. Мы называли его "il fornaio" - "булочник". Владелец магазинчика, Эдоардо, делал мне бутерброд с моццарелла и наливал огромную колу. Потом он записывал весь заказ на наш счет. Казалось, на каждую семью у него была своя "кредитная книга" - обычная тетрадь, сродни тем, что были у нас в школе, в которую Эдоардо записывал все детские заказы, а потом в конце месяца, представлял ее родителям. Я не знаю, сохранилась ли такая практика по сей день. Сегодня, кажется, нельзя доверять никому - и никто не хочет верить тебе. Но тогда, в то время, всё было проще, легче. Я и сейчас вижу, как Эдоардо аккуратно записывает мой завтрак в свою большую чёрную тетрадь, осторожно сжимая шариковую ручку своими грубыми пальцами.
Бутерброд и газировка в руке, я сижу на ступеньках перед входом в магазинчик и читаю Корриере Делло Спорт, римскую спортивную ежедневную газету. Каждый день - 30 широкоформатных страниц, полных новостей о Роме и Лацио. Она была нашей Библией. Многие иностранцы знают Газзетта Дело Спорт, газету на розовой бумаге, которую можно без труда встретить у продавцов прессы в Лондоне и по всей Британии. Головной офис Газзетта находится в Милане, и само издание известно во всем мире куда шире, чем Корриере, но у Корриере было главное: это была наша газета, она писала о наших клубах - Роме, Лацио и, в меньшей степени, о Наполи. И не важно, что в те годы Лацио прозябал в Серии Б, Наполи постоянно был на грани вылета, а Рома оставалась вечной "подружкой невесты", держась в тени северных Милана, Интера и Ювентуса, которые доминировали в итальянском футболе тех лет.
Корриере была римской газетой. Она давала нам то, что нам было нужно: страницы, страницы, страницы (обычно от 4 до 6 каждый день) самой детальной, порой самой заурядной, информации о Роме и Лацио. Позже, став игроком и уже на своей шкуре ощутив это тотальное внимание газет ко всем, даже самым незначительным, аспектам, я порой немного удивлялся: неужели людям действительно так важно знать, кто из игроков не забил на тренировке пенальти, сколько ускорений мы сделали вчера или даже кто из игроков приехал на тренировку в рубашке в желтую клеточку... Но для 12-летнего мальчишки, влюбленного в Лацио, все эти мелочи были настоящей сказкой, и я жадно впитывал каждый сантиметр информации.
После чтения прессы я отправлялся в салон видеоигр на встречу с друзьями. Это было время юности видеоигр, мы обсуждали Pac Man, Space Invaders, Asteroids... По сравнению с современными играми, те игры были откровенно "страшными", но тогда они казались нам чудом. И еще пинболл-автоматы, каждый со своей "темой", со своим набором звуков. Почти все свое время мы проводили за болтовней, или смотрели, как играют другие: ни у кого из нас в ту пору не было "лишних" денег, а играть в игры "на вексель", как в магазине у Эдоардо, было нельзя. Зал видеоигр был для нас скорее местом встреч, укрытием от полуденного солнца.
Парой часов позже мы выходили на "сушилки" (stenditoi - ит. сушилки, места для сушки белья) - начинался наш футбол. Это были футбольные марафоны, которые продолжались до самого вечера, когда из домов выходили наши мамы и забирали нас с улицы. Около 8 часов вечера римские сумерки сотрясались от мальчишечьих имен:
"Паоло!"

"Эцо!"

"Стефано!"
Частенько все это заканчивалось тем, что взбешенная маман гонялась по всей бетонной "сушилке" за мальцом, упорно игнорировавшем ее бесконечные призывы отправляться на ужин - ему предстояло доиграть его собственный Финал Чемпионата мира в Куартиччьоло.
Благодарим за перевод Ивана "Che" (La Guardia - SS Lazio Supporters)

вторник, 23 февраля 2010 г.

Глава 1. Фрагмент 8 (последний)

Летом 1998-го года, спустя двадцать один год после проб на роль Зорро, я, наконец, получил шанс сняться в кино. Парень по имени Лука Борри, молодой режиссер, желавший сделать себе имя в кинематографе, пригласил меня на главную роль в своем короткометражном фильме.
Лука прошел курс обучения у Карло Рамбалди, итальянского мастера по спецэффектам, снявшего фильм «ЕТ» («Инопланетянин») и участвовавшего в создании «Дюны». Думаю, Лука волновался, когда делал мне свое предложение: на съемки фильма требовалось две недели, а это означало, что все это время я должен был провести в Терни, на съемочной площадке. Поэтому мне было довольно нелегко согласиться, однако я очень хотел сниматься в кино и поэтому дал Луке утвердительный ответ. Вероятно, где-то в глубине души я все еще лелеял мечту стать актером.
Картина называлась «Strade Parallele» или «Параллельные дороги». Это рассказ о двух друзьях, которые постоянно друг с другом соревнуются. Несмотря на тесные отношения, они все время пытаются доказать, что лучше другого в том или ином деле. Для них нет ничего определенного. Каждый день – это очередная возможность одержать победу в соревновании. Жизнь становится битвой за первое место, соперничество не знает границ.
Кульминация наступает, когда им приходится бороться за женщину. Друзья решают, что единственным способом разрешить конфликт и определить победителя в такой ситуации будет дуэль на пистолетах. Ничто больше не сможет положить конец соперничеству, вышедшему из-под контроля. Увы, в итоге оба парня погибают. Они убивают друг друга, пытаясь выиграть свое бесконечное соревнование.
Лука выбрал меня на роль одного из товарищей. Хотя я не имел актерского опыта, я сделал все, чтобы как следует подготовиться к съемкам, и, как мне кажется, я прекрасно подходил на ту роль. Во многом моя жизнь была похожа на жизнь моего экранного героя: как и ему, мне тоже приходилось бороться, я все время находился в напряжении, неустанно искал свой шанс. Иначе и быть не могло, ведь я вырос на улицах Квартиччоло. А там, если не научишься стоять за себя, не полюбишь драться и выигрывать, далеко не уедешь.
У тебя развивается менталитет жертвы, а это, в свою очередь, приводит лишь к одному: ты становишься жертвой. Кто-то однажды сказал, что на улицах есть два типа людей: жертвы и хищники. Не знаю, так ли это. Я не хочу думать о себе, как о хищнике, но точно знаю, что я не жертва.
Мы снимались каждый день, пятнадцать дней подряд. Иногда съемочный день длился три-четыре часа, а иногда затягивался на целых семь. И все это для того, чтобы снять фильм продолжительностью в двенадцать минут.
Что меня больше всего поразило в процессе создания фильма – это необходимость повторять одни и те же сцены. Дубль следовал за дублем, пока режиссер не оставался доволен игрой актеров. В футболе, конечно, все тоже повторяется бесчисленное количество раз, ведь в этом и заключается тренировка. Но есть принципиальная разница. В футболе можно до игры практиковаться, сколько хочешь, однако на поле у тебя есть только один шанс сделать все правильно. Актеры же могут репетировать, сколько необходимо, что, надо сказать, забирает у них очень много сил. Но актеры сомневаются несколько иначе, чем футболисты. В какой-то момент они могут сказать: «Достаточно. Лучше уже не получится!» Максималистам по природе, как я, трудно с этим согласиться. Мой инстинкт заставил бы меня повторять один и тот же дубль бесконечно.
Я не волновался, когда меня снимали на камеру. Мне был интересен процесс поиска в себе эмоций для передачи их зрителю через своего персонажа. Как я уже сказал, проведя детство и юность на улицах, у меня без труда получалось раскрывать чувства своего героя, и поэтому роль давалась мне легко. Да, я действительно играл, но, по правде говоря, я давал волю своему гневу, сильным эмоциям, которые переживал с тех пор, как был еще совсем маленьким.
Наверное, самое странное, с чем я столкнулся за время работы над фильмом, произошло в его конце, когда мой персонаж и его соперник убивают друг друга на дуэли. Изображать смерть на экране было очень необычно и в некотором смысле неприятно. В конце концов, игра актера в основном заключается в том, чтобы вжиться в роль и повторять действия, которые он производит в обычной жизни, за исключением того, что ситуации в кино другие и актер смотрит на них глазами другого человека. Но смерть, конечно, это не то, что люди переживают каждый день. Ни один актер не знает лично, что это такое. Все что можно сделать – это сымитировать смерть, как я и поступил. Я вспомнил фильмы, которые видел раньше, пьесы, ситуации, когда был свидетелем боли и страданий людей, и просто представил, как что-то бесконечно мне дорогое вот-вот прекратит свое существование.
Да, это был не полнометражный голливудский фильм. Да, я не профессиональный актер. Но тогда я многому научился и получил истинное наслаждение от съемок. Еще рано говорить, подходит ли мне профессия актера или нет. Но одно я знаю наверняка: я не перестану об этом думать.
Конец первой главы.

пятница, 19 февраля 2010 г.

Глава 1. Фрагмент 7

Мы молча вышли из студии. Держа меня за руку, мама с понурой головой побрела к автобусной остановке. Я шел, робко смотря на нее, а номер, под которым я выступал на кастинге, по-прежнему красовался на моей груди. Мы больше никогда не говорили о том, что произошло в тот день, но, думаю, уже тогда я усвоил важный урок.
Приключение с пробами на роль Зорро, на самом деле, представляло собой первый и единственный раз, когда мама пыталась реализовать свою мечту в отношении моего будущего. Только тогда и никогда больше я видел, как горели ее глаза, только тогда я чувствовал, что она ведет меня к тому, чем, по ее мнению, я должен заниматься в жизни. В телестудии она соприкоснулась с миром гламура, миром, таким непохожим на тот, в котором жила она, таким далеким и нереальным. Да, спустя годы, став профессиональным футболистом, я познал славу и популярность, но тогда, все-таки, это было нечто иное. Маме просто не оказалось места в том мире. Хотя она была всегда очень счастлива за меня и радовалась моим успехам, это было уже не то, чего она на самом деле хотела.
Когда подумаешь, что ее мечта разбилась о какие-то 50 000 лир, сущий пустяк, сердце обливается кровью. Но что тяжелее всего осознавать - эта сумма была нам вполне по силам. Если бы мы были богаты или принадлежали к среднему классу, мы бы отдали эти деньги, не задумываясь. Будь мы бедняками, мы бы тоже не волновались, потому что это было бы за пределами наших возможностей. Но 50 000 лир являлись достаточно большой суммой, чтобы пробить серьезную дыру в семейном бюджете, и в то же время достаточно маленькой, чтобы мы могли позволить себе выложить ее, если бы нам это действительно понадобилось. В этом и заключалась дилемма: потратить деньги, чтобы осуществить мечту в отношении сына Паоло, и, таким образом, лишить каких-то благ других членов семьи.
Иногда я пытаюсь представить, как сложилась бы моя жизнь, стань я актером. Мне нравится находиться на сцене или перед объективом телекамеры. Жизнь, в своих самых элементарных проявлениях, заключается в эмоциях. Подумайте: все, что вы делаете, вызывает в вас какие-то чувства, будь то ощущение счастья, удовлетворения, облегчения, гнева, все, что угодно. В наше время мы активно ищем возможности, чтобы дать выход нашим эмоциям. Мы можем вкусно поесть, почитать книгу, принять душ или заняться любовью с нашими женами или подругами. Все это вызывает в нас какие-то чувства, эмоциональную реакцию, которая может быть более или менее приятной, более или менее ярко выраженной. Актеры, фильмы и пьесы вызывают в нас эмоции. Мы можем ощущать печаль, пылать страстью, испытывать гнев, смеяться, получать удовольствие, и все это благодаря играющему для нас актеру. Отношения между актером и аудиторией – очень интересная тема.
В этом плане очевидна аналогия между актером и футболистом. Когда я играю в футбол, я сам испытываю какие-то чувства, но, что так же важно, я вызываю эмоции у зрителей. Вот почему некоторые люди сравнивают футбол с оперой: он захватывает тебя, ты ощущаешь себя его частью, ты сам играешь, переживая положительные и отрицательные эмоции попеременно в зависимости от событий на поле. Это высшее проявление коллективных чувств.
Когда я на поле – я на сцене. Это не означает, что моя роль – только развлекать зрителей. Можно получить эстетическое наслаждение от дриблинга, удара или подката, и это, конечно, вызывает определенные чувства. Но я также выхожу на поле побеждать, побеждать любой ценой. И когда добиваюсь победы, у меня возникают совершенно другие ощущения. Вот почему футбол – это опера без готового сценария. Во время матча происходит обмен чистыми эмоциями между футболистами и зрителями.
Как актеры, футболисты развивают свои естественные способности за счет постоянной тренировки. Конечно, без таланта не обойтись, ведь это основа, на которой все зиждется. Если в тебе нет экспрессии, если ты не умеешь перевоплощаться, не можешь передать зрителям, что чувствует твой персонаж, ты не сможешь добиться успеха на сцене. Точно так же, как не станет успешным футболист, не умеющий контролировать мяч. Однако не стоит забывать, что без напряженной работы, без многих часов ежедневных тренировок не стоит рассчитывать на высокие результаты в какой бы то ни было сфере. Я видел, как сотни талантливых футболистов, по своим данным намного превосходивших игроков Премьер-лиги или Серии А, терпели неудачу, потому что не хотели или не могли заставить себя работать над собой. То же касается актеров.
Думаю, именно поэтому меня так привлекает сцена. Многие спортсмены становились актерами. Некоторые просто играли сами себя в кино, а другие, по настоящему достойные, усердно трудились и сумели выйти на качественно новый уровень. Возьмите, например, Вини Джонса и его достижения. Да, кто-то скажет, что роль в фильме «Lock, Stock and Two Smoking Barrels» не принесла ему такой уж большой славы, но если внимательно посмотреть эту картину, как это сделал я, можно увидеть, как тонко он изобразил своего героя, что под силу только профессиональным актерам. Благодаря этому, Джонс получил приглашение сняться в ряде других фильмов, и теперь его считают настоящим актером. Противоположность ему – Эрик Кантона. Возможно, он обладает харизмой и легко узнаваем всеми, но видели ли вы когда-нибудь фильмы с его участием? Он в них, как манекен, и не вызывает у вас совершенно никаких эмоций. Не знаю, потому ли это, что у него нет артистических данных, или он просто не нашел возможности как следует освоить актерское ремесло. Так или иначе, надеюсь, я на экране выглядел иначе. 
 

понедельник, 8 февраля 2010 г.

Глава 1. Фрагмент 6

В девять лет я был счастливым, веселым мальчиком. И моя мама решила обратиться к специалистам, чтобы у меня нашли какой-нибудь талант. Наверное, так делает любая мать в Италии, ведь каждая мать искренне верит, что ее ребенок – самый умный и красивый на свете. 
Помните Зорро – знаменитого героя в маске, с саблей в руке скакавшего на лихом коне по Мексике, помогая угнетенным и покоряя женские сердца? Так вот, итальянское телевидение решило снять несколько новых серий фильма о приключениях Зорро, в которых рассказывалось о его раннем детстве. По всему Риму расклеили объявления, где мальчики от восьми до десяти лет приглашались принять участие в пробах на роль юного героя. Это стало главной темой разговоров местного люда. Мама отвела меня в телестудию. Я не знал, что меня ждет, но мне было ужасно интересно оказаться в новой, незнакомой обстановке.
Таких, как я, набралось около тысячи. К плечу каждого был приколот номер, будто мы были коровами на ярмарке. Некоторые дети заметно нервничали, кое-кто плакал, а кто-то сидел с каменным лицом, как у манекена, крепко держась за руки своей мамаши. Нас всех как следует вымыли, подстригли и одели в праздничные костюмы. На мне была новая одежда, против чего я особо не возражал. Мне нравились новехонькие рубашки и брюки. Уже тогда я любил одеваться по моде.
Но наш внешний вид не шел ни в какое в сравнение с тем, как выглядели наши матери. Они переживали гораздо сильнее детей и были одеты с большим шиком, нежели их отпрыски. Можно было подумать, что именно они участвуют в кастинге. Макияж, платья с цветочными узорами, бусы. Не забывайте, что на дворе, все-таки, была середина семидесятых. Женщины оживленно болтали между собой, в то же время пристально наблюдая за своими чадами: не испачкались ли туфли, не помялась ли рубашка?
Нас всех сняли на камеру, а затем пригласили на сцену читать слова Зорро. Некоторые дети были напуганы до смерти, другие просто не могли понять, чего от них хотят. Нужно было видеть, как напряженно матери смотрели на своих сыновей: еще чуть-чуть и на маленьких личиках появились бы дырки от их испепеляющих взглядов. Я не знаю, кто были все те мальчишки, но, скорее всего, большинство из них, как и я, происходили из обычных рабочих семей. Для многих это, вероятно, был единственный шанс уйти от безысходности своего общественного положения и стать кем-то другим, заняться чем-то более интересным. Надо сказать, что в итоге все свелось к банальной торговле («Мадам, ваш сын красив и талантлив, но не так красив и талантлив, как вон тот»), а напряжение было просто невыносимым. Нужно понимать менталитет людей в то время и отношение присутствовавших матерей ко всему происходившему. Их ребенок являлся показателем того, насколько хорошо они исполняли свои материнские обязанности.
Был ли их сын красивым, жизнерадостным мальчиком? Умел ли он выражать свои мысли? Был ли он смышленым? Обладал ли он обаянием? Для людей, которые устроили пробы, если мальчик был не совсем идеален, в этом следовало винить их мать. Именно матери, а не их дети, в тот день сдавали экзамен.
Не знаю почему, но я не ощущал страха и ничуть не волновался. Уже в том возрасте я понимал, что ничего не могу изменить в своей внешности, и поэтому следует сосредоточиться на том, как правильно себя вести в той или иной ситуации. Так как продюсеры хотели найти на роль Зорро маленького мальчика, лучше всего, с моей точки зрения, было поступать так, как поступал юный Зорро. Однако я понятия не имел, как именно он поступал, и поэтому решил представить, что Зорро – это я. Таким образом я мог оставаться самим собой и произносить свои слова, как Паоло Ди Канио, а не как маленький Зорро.
И это сработало. Организаторам я, кажется, пришелся по душе. Мне же безумно понравилось выступать на сцене, когда ты безраздельно владеешь вниманием всех людей, находящихся в зале. Это внимание, думаю, придало мне больше уверенности в своих силах. Я сразу понял, что все прошло на «ура», и почувствовал разочарование других матерей, когда судьи начали шептаться между собой. Объявили результаты, и выяснилось, что я занял первое место. Именно я был отобран среди двух сотен мальчишек на роль Зорро в сериале на одном из общенациональных каналов. Моя актерская карьера должна была вот-вот начаться.
Но, увы, на этом она и закончилась. Из-за всех волнений и переживаний мама пропустила информацию, напечатанную на объявлении мелким шрифтом. Оказалось, что в результате кастинга, в котором я победил, просто отбирался мальчик, наиболее подходивший на роль. Окончательное же решение принимали продюсер и режиссер фильма, не присутствовавшие в зале. Тем не менее, организаторы убеждали нас, что с моим утверждением не возникнет никаких проблем. Все, что нам оставалось сделать – это еще несколько раз сфотографироваться и пару раз сняться на камеру. Они говорили, что будут счастливы устроить это для нас за скромную и разумную плату в 50 000 лир, что составляло в то время около 30 евро. Загвоздка была в том, что мама уже потратила деньги на новую одежду и на допуск к участию в отборе. Найти еще 50 000 лир было делом непростым.
«Синьора Ди Канио!» - сладким голосом пытался уговорить маму один из организаторов. «Посмотрите на этого прекрасного, талантливого мальчика. Он будет следующим Зорро! У него прекрасное будущее! Неужели вы позволите, чтобы какие-то жалкие 50 000 лир помешали ему сделать блестящую актерскую карьеру?»
Мама молчала и смотрела перед собой. Возможно, она понимала, что ее водят за нос и просто выуживают деньги. А возможно, у нее не хватало смелости попросить у моего отца требуемую сумму.
«Синьора, он скоро станет звездой!» - не унимался организатор. «Он будет работать с профессионалами. Нужно только, чтобы он прошел профессиональную кинопробу и принял участие в фотосессии. Это займет у вас лишь несколько часов, не больше. Подумайте: всего несколько часов в обмен на телевизионную карьеру!» 
Спонсор перевода: Магазин Ultras Fashion

четверг, 4 февраля 2010 г.

Глава 1. Фрагмент 5

Когда я был совсем маленький, меня называли «Палокка», что на диалекте означает «Толстяк». Возможно, вы удивитесь, но в детстве я имел  проблемы с лишним весом. Я был очень толстым, и, говоря это, я не имею в виду детский жирок. Я был не просто пухленьким, я находился на грани ожирения. Это являлось следствием нарушения работы организма, и очень беспокоило моих родителей. Мои ноги были настолько толстыми, что когда я смотрю на свои старые фотографии, я не могу разглядеть на них свои колени. В то же время, избыточный вес оказывал дополнительную нагрузку на ноги, которые и так были кривыми. Такие ноги, как у меня в детстве, называют икс-образными (коленки расположены ближе друг к другу, чем обычно) в противоположность о-образным (коленки расположены дальше друг от друга, чем обычно). Мне приходилось носить ортопедические ботинки, чтобы выпрямить ноги, и все равно врачи сомневались, что я когда-либо смогу ходить нормально. 
Мне прописали усиленные занятия плаванием. Я проводил в бассейне многие часы, плавая туда и обратно, туда и обратно. Сначала я это ненавидел. Хочу напомнить, что мне тогда было шесть или семь лет. Однако через некоторое время я стал получать от этого удовольствие, особенно когда мне приходилось напрягаться все сильнее и сильнее. Наверное, именно тогда я полюбил тренировки. Мне нравилось ставить перед собой цели и достигать их, постоянно подгоняя себя вперед. В раннем возрасте я понял, что я максималист. Если в чем-то я не был лучшим, я заставлял себя возвращаться в начало и проходить все заново раз за разом, пока не делал это лучше всех. Конечно, идеала достичь невозможно, но это и не нужно. Главное – это движение, постоянное движение к совершенству.
Итак, время, проведенное в бассейне, вскоре начало приносить свои плоды. Через шесть месяцев мое тело стало более упругим, лишний жир исчез. Врачи разрешили мне снять те ужасные ортопедические ботинки. Сейчас я смотрю на себя, такого стройного, подтянутого и мускулистого, и не могу поверить, что когда-то был маленьким толстым мальчишкой.
Мне повезло. Никто не смеялся надо мной (а если и смеялся, то я этого не помню). Возможно, это потому, что к восьми годам я уже сбросил вес, а дети не становятся жестокими, пока им не исполняется десять. А, может быть, причиной был Антонио, наводивший страх на любого, кто хотел надо мной поиздеваться.
Так или иначе, оглядываясь назад, я понимаю, что рисковал остаться толстым до конца жизни. Все бы тогда было иначе. Я бы не стал профессиональным футболистом, не познакомился бы с Беттой и у меня бы, наверное, не было сейчас двух прекрасных дочерей. Я смотрю на многих детей, страдающих от лишнего веса, детей, имеющих как физические, так и психологические проблемы, и мне хочется сказать им, что все можно изменить. Нужно лишь сделать над собой усилие и стать другим. У меня это получилось, и у них тоже может получиться. 
Спонсор перевода: Магазин Ultras Fashion