вторник, 21 сентября 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 6 (окончание главы)

Но что по-настоящему отличало его от других, так это умение перемещаться. Он напоминал футболиста из компьютерной игры, как будто был не настоящий, а управлялся с помощью компьютера, передвигавшего его по полю с математической точностью. Он обладал уникальной способностью рассчитывать свои действия, никогда не ошибался, и создавалось впечатление, что ему все дается без особых усилий. Думаю, что для защитников он представлял такую же фигуру, как Марадона – для нападающих: эталон, с которым сравнивался любой футболист.
Тассотти, с другой стороны, являлся живым доказательством, что всегда есть возможность прогрессировать, становиться лучше. Когда он только пришел в «Милан», это был просто защитник-борец, парень, физический сильный, грубоватый, готовый биться до конца, однако не отличавшийся особым мастерством. После шестнадцати лет, проведенных в красно-черной футболке, его было не узнать. Он наблюдал за своими партнерами и повторял их действия, улучшая, таким образом, качество собственной игры. К тому времени, как я перешел в «Милан», его карьера близилась к концу, и он был одним из самых тонких и умных защитников, которых я когда-либо знал.
Тассотти научился отдавать пас и двигаться с поразительной точностью. Работая с мячом не хуже форварда, он мог уверенно и красиво выполнить любой технический прием. И при всем этом умение сражаться никуда не исчезло, и он оставался таким же грубым (достаточно вспомнить чемпионат мира 1994-го года, когда Тассотти ударил игрока сборной Испании Луиса Энрике кулаком по лицу, разбив тому нос и получив за это восьмиматчевую дисквалификацию).
Мы называли его "Maestro” или «Учитель», потому что у него действительно можно было многому научиться. Есть несколько бывших одноклубников, с которыми я поддерживаю отношения, и он – один из них. Он  показал мне ценность семьи, научил меня стойко переносить невзгоды, и, прежде всего, открыл мне глаза на то, как гармоничная жизнь вне поля может помочь на поле.
Некоторым образом кое-что для себя я взял и от таких игроков, как Гуллит. Когда я стал футболистом «Милана», Гуллит все еще был местной легендой, и, как мне кажется, грелся в лучах бывшей славы. Его было очень трудно понять, и мне он казался ужасным эгоистом. Гуллиту непросто было приспособиться к Капелло. Думаю, частично причиной этого можно считать уверенность голландца, что его прошлые достижения должны гарантировать ему место в основном составе. Видя его на скамье запасных, я лучше понимал, что нельзя почивать на лаврах. Нужно продолжать работать, стремиться к новым вершинам. В футболе прошлое – это ничто. Имеет значение только настоящее, то, как ты играешь в данный, конкретный момент.
Не знаю, понимал ли это Гуллит. В «Челси» его тренерская карьера началась просто великолепно. Казалось, его все обожают. Но он все перечеркнул одним махом, потребовав у руководства «Челси» непомерно огромную зарплату (в некоторых газетах приводилась цифра в 2 миллиона). Для меня подобное поведение - загадка. Мне кажется, Гуллит должен был благодарить Бога за шанс возглавить один из ведущих клубов Европы в тридцать пять лет, не имея никакого опыта тренерской работы. Может, его действия и были бы оправданы, будь он без копейки за душой, но это не так. Он заработал миллионы за карьеру футболиста и мог спокойно работать еще тридцать лет в качестве тренера. Увы, он упустил свой шанс.
Если бы я когда-нибудь оказался на его месте, я бы, ни секунды не задумываясь, принял предложение «Челси». Даже если бы мне платили каких-то 150 000 фунтов в год плюс дом, я бы стал на колени и поцеловал ноги тому человеку. Эта сумма – пятая часть от того, что я сейчас зарабатываю, но я  не смею рассчитывать на большее. Какая еще профессиональная сфера может предложить человеку без опыта шанс зарабатывать тысячи фунтов в год?
Не случайно Виалли, умнейший человек, сразу принял предложение аристократов, и был благодарен. Всего лишь за неделю он превратился из запасного игрока «Челси» в тренера. И правильно поступил. Он не пошел к президенту и не сказал: «Послушайте, теперь, когда я выполняю функции играющего тренера, получается, я выполняю двойную работу. Поэтому мне полагается две зарплаты». Нет. Он согласился получать те же деньги, что и раньше (что на самом деле не так уж и мало), и просто сосредоточился на своих новых обязанностях, потому что понимал, что за такой шанс нужно говорить спасибо.
Мы заняли четвертое место в Серии А в том сезоне, но сумели добраться до финала Лиги Чемпионов, где проиграли, пропустив на последних минутах гол от Патрика Клюйверта. Из-за проблем со здоровьем я только восемнадцать раз выходил на поле, но постепенно становился ключевым игроком команды.
В следующем сезоне мы отправились в поход за четвертым чемпионским титулом за последние пять лет. Как всегда, наша команда выглядела впечатляюще. К нам только что пришел Роберто Баджо, составивший компанию форвардам Дейану Савичевичу и Джорджу Веа. Марсель Десайи и Деметрио Альбертини играли в центре (молодой Патрик Вийера находился в запасе), а защита оставалась непроходимой.
В том сезоне я играл чаще, забивая важные мячи и регулярно выходя на поле в поединках Кубка УЕФА (мы дошли до четвертьфинала). И все же я понимал, что рано или поздно из «Милана» придется уходить. Я стал присматриваться к другим командам, перебирать различные варианты продолжения карьеры.
Накануне Рождества, 22-го декабря, мы с Морено Роджи пошли в бразильский ресторан в Милане. Он назывался «Пиканхас» и там на огромных тарелках подавали жареное мясо по-бразильски. Мы говорили о моем будущем, о том, чего я хочу от жизни, от карьеры.
Вдруг Роджи сказал: «Есть один человек, с которым тебе нужно поговорить».
Он набрал номер на мобильном и протянул трубку мне. В телефоне послышался голос мужчины, говорившего на странной смеси английского и итальянского. Это был Джо Джордан. Он сказал, что меня очень хотят видеть в «Селтике».  
Может, из-за выпитого «Каипирингаса» (к тому времени уже несколько бокалов) предложение Джордана показалось мне захватывающим. Он рассказал мне о «Селтике», его фанатах, и во мне что-то зажглось. Как обычно, Роджи пришлось меня сдерживать.
Мы пообещали Джордану, что вернемся к разговору в конце сезона.
Меня переполняли эмоции, я все время думал о «Селтике». Я очень мало о нем знал, для меня он был окутан тайной. Помню, как в юности отец рассказывал мне об этой странной и прекрасной команде из Шотландии с фантастическим форвардом Джимми Джонстоуном, способного обвести любого. И все же, я постарался забыть о Шотландии до конца сезона.
Мне не хотелось уезжать из Италии, не выиграв скудетто, и наш триумф в том сезоне помог мне принять окончательное решение: я прощаюсь с Миланом. Так уж произошло, что некоторые обстоятельства способствовали более скорому осуществлению моих планов.
В конце сезона «Милан» отправился в турне по Дальнему Востоку. Так как некоторые игроки были задействованы в национальных командах своих стран, Капелло взял в поездку несколько игроков из других клубов, чтобы усилить команду. Как от него и ожидалось, Фабио выбрал футболистов наподобие Стефано Дисидери и Марко Джандебьяджи, полузащитников оборонного плана, так как Десайи и Альбертини выступали на чемпионате Европы ’96.
Все бы было ничего: мне нравилась роль туриста, но вскоре меня все начало раздражать. Эти парни не были игроками «Милана», их взяли на месяц в аренду, и, тем не менее, играли именно они, а не я. Болельщики не хотели их видеть, им нужны были звезды, футболисты, завоевавшие скудетто. Это была просто серия выставочных матчей, команде платили хорошие деньги (около 400 000 фунтов за поединок). Почему мы не могли расслабиться и устроить шоу? Я обратил на это внимание Капелло.
«Мы здесь в турне, босс, - сказал я. – Почему вы не дадите мне сыграть от начала до конца? Китайцы хотят видеть звезд, а не Джандебьяджи».
«Паоло, ты должен понять, что нам нужно соблюдать тактическое равновесие, - ответил Капелло.  – Нельзя смотреть на эти матчи, как на шоу, нам нужно оставаться сбалансированной командой».
«Какое равновесие? Против кучки китайцев, которые даже не умеют нормально играть? Это не Лига Чемпионов. Это просто шоу. Мы сюда приехали, чтобы людей развлекать».
В ответ Капелло просто окинул меня сердитым взглядом. Не думаю, что в этом было что-то личное. Все равно через несколько недель он собирался уходить из «Милана», к тому времени уже согласившись возглавить мадридский «Реал». Поэтому я не мог взять в толк, почему он так упрямился. Думаю, это просто характерная черта всех итальянских тренеров. Самое главное для них – тактика. Они уверены, что команда побеждает, благодаря правильно выбранной схеме, а не игре футболистов. Капелло, наверное, был искренне убежден, что 60 000 китайцев заплатили деньги, чтобы увидеть, как работает его схема 4-3-2-1, а не лицезреть вживую Роберто Баджо или Паоло Ди Канио.
На следующий день мы играли в Пекине. Баджо, Лентини и я составили трио нападающих. Мы вышли вперед 1–0, но все три форварда играли плохо. Естественно, Капелло решил снять одного из нас и выпустить на поле защитника, чтобы удержать преимущество в счете, даже несмотря на то, что это был просто выставочный поединок и через две недели его ждали в Испании. Естественно, для замены он выбрал меня.
Я вышел из себя. В очередной раз я почувствовал, что должен высказать свое мнение.
«Какого черта ты делаешь?» – кинул я ему в перерыве, когда он объявил, что собирается меня заменить.
«Пошел ты», - огрызнулся он. Капелло не выбирал слова. «Ты садишься, потому что тормозишь игру, не стараешься».
«Ты больной на голову, сумасшедший, - прокричал я. – Сам ты пошел!»
Капелло набросился на меня: он всегда отличался вспыльчивостью. Я оттолкнул его, мы нанесли друг другу несколько ударов. Я был вне себя от ярости. Фабио Капелло – крупный, сильный мужчина, но я его не боялся. Парни из тренерского штаба вмешались в драку и разняли нас.
Я не унимался.
«Ты не имеешь права так со мной обращаться, - заорал я. – Ты уже тренер «Реала», ты здесь теперь никто! У меня контракт еще не закончился, ты должен меня уважать!»
Капелло, наверное, сдерживало человека четыре.
«Убирайся с глаз моих! – проревел он. – Возвращайся в чертову гостиницу!»
Я посмотрел ему прямо в глаза и ответил: «Не тебе говорить, что мне делать. Поеду я в гостиницу или нет зависит только от меня, я сам решу это. Ты мне больше не будешь указывать! Одно я знаю наверняка: я здесь больше не останусь, чтобы не видеть твою хренову физиономию!»
Он получил, что хотел. Я ушел со стадиона, взял такси и вернулся в гостиницу. За пятнадцать минут собрав вещи, я позвонил Роджи. Он удивился, но сразу взял ситуацию под контроль.
«Не волнуйся, бери билет на ближайший рейс, - сказал он. – В «Селтике» тебя по-прежнему ждут. Пришло время с ними связаться».
Я тут же поехал в аэропорт, хотя понятия не имел, когда отправляется ближайший рейс. Я купил билет в Гонконг, откуда долетел до Франкфурта, а потом – до Рима. Поездка заняла пятнадцать часов, и, по крайней мере, за это время я успокоился.
В тот момент, чем дальше я находился от Фабио Капелло, тем было лучше. 

пятница, 10 сентября 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 5

Большая благодарность за перевод Елене Дорожкиной из Харькова!

Переход в «Милан» обозначал переход в самый успешный клуб Европы. За 7 последних лет они выиграли чемпионат Италии 4 раза, дважды становились серебряными призерами, и один раз завоевывали бронзу. В тот же промежуток времени они стали обладателями трех Европейских кубков, дважды становились чемпионами мира среди клубов. Другими словами, не было никого сильнее и лучше.
Условия и организация дел в клубе не поддавались описанию. Каждый отдел, начиная с рабочих и обслуживающего персонала и заканчивая тренажерным залом и женщины, которая каждый день приносила нам газеты после тренировок, был просто пропитан профессионализмом. Не думаю, что хоть один клуб похож на «Милан» в этом отношении.
«Милан» один из первых клубов, которые использовали истинную командную систему игры. Основным принципом была идея о том, что на каждую позицию было по 2-3 игрока с мировым именем. Таким образом, вне зависимости от травмы игрока или дисквалификации, клуб всегда мог выставить первоклассный состав.
Сегодня это обычное дело, но в то время это была революционная идея. Это также обозначало, что борьба за место в основе была более ожесточенная. В год, когда я перешел в «Милан», в клубе было еще 5 игроков на позиции правого полузащитника. Из этой пятерки четверо были игроками сборной Италии: Джанлуиджи Лентини (самое дорогое приобретение Милана), Джованни Строппа, Стефано Эранио и Роберто Донадони. Вся эта четверка наиграла около 100 матчей за Сборную. Единственный игрок, который не играл за сборную Италии, довольно таки не плохой парнишка. Вы могли слышать о нем. Имя Рууд Гуллит о чем-то говорит?
При такой конкуренции за счастье можно считать уже присутствие на лавке запасных. Но я не переживал. Я хотел проверить себя и свои силы. Кроме того, клуб поддерживал здоровую конкуренцию среди игроков. Ни у кого не было особых привилегий: если ты достаточно хорошо играешь, то у тебя есть шанс попасть в основной состав.
В этом плане Фабио Капелло просто замечательный тренер. Он знал, чем нас мотивировать, как натравить друг на друга, в хорошем смысле этого слова. Это вовсе не означает, что я любил его, ведь я не испытывал к нему симпатий. Это означает лишь то, что он победоносный и успешный тренер.
Я пришел к мысли, что за очень редким исключением, чтобы стать успешным тренером, нужно быть грубым, жестким и всегда чуть лукавым. Именно таким и был Капелло, возможно он таким же и остался. Он мог дразнить меня, убеждать, что я буду играть на следующей неделе, а потом оставить меня на лавочке. Мне кажется, он это делал специально, тем самым мотивируя и меня, и игроков, с которыми мне приходилось бороться за место в основе. Именно так поступают мудрые тренера. Они не могут быть другом игроку, они не всегда могут быть добрыми и хорошими.
Посмотрите на Виалли. Сначала он был общим другом, шутил и рассказывал анекдоты. Но как только он стал тренером, он стал лидером. Во многих ситуациях ему приходилось быть плохим парнем. Иронично, что Лука ненавидит Арриго Сакки, но ему пришлось стать таким же, чтобы добиться высот на должности тренера. Он сформировал в себе жесткую, во многом отталкивающую личность, ту, которая могла оставить игроков без объяснений «почему?» и «как?».
Это признак мудрости. Там ты не для того, чтобы быть другом или хорошим человеком. Ты должен побеждать, и если в каких-то моментах стоит обмануть, то так тому и быть. Лично мне понятно такое положение вещей. Должен уточнить, что в личной жизни Лука никак не поменялся. Его отношение ко мне ничуть не изменилось, впрочем, конечно, он не мой тренер. Я думаю, что к таким изменениям он прибегнул, чтобы стать лучше как тренер.
В первый год моего пребывания в «Милане» я подхватил мононуклеоз и нервное расстройство, из-за чего пропустил 4 месяца в сезоне. Когда ты отстранен от игр – это довольно плохо, но если причиной является травма, тебе остается только работать над этим. Это реально, и это факт. С мононуклеозом, тем не менее, я ничего не мог поделать. Я был слабый и больной, и все, что мне оставалось делать, сидеть и ждать, когда пройдет болезнь.
По крайней мере, у меня появился шанс влиться в команду. Здесь я познакомился с великими профессионалами: Франко Барези и Мауро Тассотти.
Они были старожилами легендарной миланской защиты: Тассотти, Барези, Алессандро Костакурта и Паоло Мальдини. Парни отыграли вместе 9 сезонов, в клубе и в сборной. Всего у них было 200 матчей за Сборную (а Мальдини до сих пор играет). Они были подлинными иконами футбола.
Барези был капитаном и представал сильным, непреклонным, молчаливым парнем. Он на самом деле такой. Он редко когда разговаривал в раздевалке, или в клубном помещении. Даже на поле присутствовал лишь необходимый минимум общения между защитниками. Он не нуждался в словах, его выразительная наружность и без того красноречива. Возможно, именно этим он меня очаровал, как полную противоположность. Я верю, что криком можно поднять дух перед матчем не только свой, но и одноклубников. На поле я всегда разговариваю, стимулирую других, предупреждаю об опасности.
Барези открылся уже вне футбольного поля. Мы стали с ним близки, он был мне за старшего брата. Мне кажется, во многих моментах я пробудил в нем ребячество. Он всегда был таким серьезным. И еще мне кажется, что ему было интересно со мной. Для себя я открыл в нем отличного парня, который любил веселиться, как и все, а не только грубую, неулыбчивую "футбольную машину".
Забавно, как некоторые личности очень отличаются на футбольном поле и вне его. У Питера Гранта, нашего капитана в «Селтике», была такая же особенность характера. Вне игрового времени он был милым и тихим, про таких говорят «и мухи не обидит». Но как только он обувал бутсы, он становился «диким», жестким, преданный своим идеалам воином, готовым драться  за каждый клочок поля.
Наблюдать за игрой Барези, находиться с ним рядом – настоящее счастье для всех, кто любит футбол. Проще говоря, он был очень близок к идеалу настоящего игрока. Вам никогда не удастся обыграть его. Я горжусь своей техникой дриблинга, но я не помню, чтобы мне удавалось обвести его, даже на тренировках. Он мог быть грубым, иногда даже вульгарным, но никогда не был в дурном положении. Я уверен, что именно такими и должны быть защитники, фокус в том, чтобы преподнести все с умом. Ты всегда знаешь, что он рядом, ты ощущаешь его присутствие, и это пугало противника.

воскресенье, 5 сентября 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 4

По мере завершения сезона мне начал звонить Лучано Моджи, главный управленец «Ювентуса». Он мне сказал, что они не могут более ждать, пока «Наполи» решит свои проблемы, и поэтому продадут меня в «Дженоа». Я переговрил с генуэзцами, но вскоре понял, что здесь мне не место. В первую очередь, в «Дженоа» хотели урезать мне зарплату. У меня был хороший старый контракт в «Ювентусе», и я провел сказочный сезон в «Наполи». Поэтому мне казалось несправедливым, что я должен меньше получать только потому, что переходил в более маленький клуб.
Моджи настаивал на том, что я должен принять их предложение, и что они не могут платить мне больше, поскольку они и так должны раскошелиться на 3 миллиона фунтов за меня, согласно правилам УЕФА. Я ответил, что это не моя проблема, так или иначе, это была их проблема.
Он рассердился и сказал мне, что если я не приму предложение Дженоа, то у меня будут большие проблемы.
В дни, предшествующие «делу Босмана», у игроков без контракта было действительно мало власти. Прежний клуб сохранял права на игрока, поэтому любой, кто хотел пригласить к себе игрока, должен был заплатить плату, установленную в УЕФА. В моем случае, поскольку плата за меня была высокой, становилось проблематично найти себе клуб, особенно если прежний клуб мог наложить вето на переход.
Еще Моджи сказал, что «Дженоа» был единственным клубом, заинтересованным во мне. Поэтому, если я не приму их предложение, то могу успешно повесить бутсы на гвоздь, поскольку у меня не будет команды. Трансферное окно закроется, и я останусь сидеть дома полностью без футбола.
«Отлично, - сказал я. - Я не возражаю».
По правилам УЕФА, отступные за игрока были действительны только двенадцать месяцев. Через год они уменьшались на 50 процентов (то есть 1.5 миллиона фунтов, в моем случае). А еще через год отступные сойдут на «нет», и я получу статус свободного агента.
«Что ты имеешь в виду? - спросил Моджи. - Ты сошел с ума?»
«Совсем нет, - ответил я. - Я не буду играть всего лишь год. Вы потеряете деньги, поскольку мои отступные уменьшатся. Вам это не понравится, не так ли?»
«Что ты говоришь? Ты не можешь просидеть целый сезон!»
«Почему нет? Мне все равно. Я не позволю помыкать собой и решать за меня мое будущее».
Моджи не мог поверить своим ушам. Он – один из могущественнейших управляющих в итальянском футболе, его сын – крупный агент, они оба участвовали в большинстве трансферов внутри Италии. Многие итальянские футболисты боятся его, потому что он может быть жестоким и безжалостным. Совсем немногие могут противостоять ему.
Но я не боялся. Мне надоело, что мной распоряжались на свое усмотрение. Никто не может решать за меня мое будущее и будущее моей семьи. Если мне суждено было остаться вне игры на год, самостоятельно тренироваться без клуба и зарплаты, то пусть будет так. Я решил не сдаваться.
«Как ты смеешь говорить со мной таким тоном? - Моджи впал в ярость. - Знаешь ли ты, кто я такой? С кем ты имеешь дело? Будь осторожнее, я могу погубить твою карьеру, могу сделать так, что ты не будешь больше играть в футбол!»
Мой агент, Морено Роджи попытался исправить ситуацию. Он повернулся к Моджи и сказал: «Не слушайте, что Паоло говорит, он просто вне себя, у него такая натура, он ни в коем случае не хотел вас оскорбить...»
«Заткнись, Морено! - я крикнул. - Я отдаю себе полный отчет в том, что говорю. Я не вне себя, а полностью спокоен! Я собираюсь сам решать свое будущее, а не идти на поводу у «Ювентуса» или Моджи. Я не позволю себя запугать!»
Я сказал все, что хотел. Я сделал свой выбор и был готов к последствиям. Это дело принципа. Знаю, что словом «принцип» часто злоупотребляют. Разница в том, что в моем случае я был готов идти до конца. Я был готов пострадать, не получая зарплату год или два, во имя своих ценностей.
Весь август я тренировался самостоятельно. У меня не было представления, что будет дальше со мной. Рисковал ли я своей карьерой? Возможно. Но когда ты знаешь, что ты прав и стоишь за свои ценности и личное достоинство, то намного проще принять даже тяжелые последствия.
Не знаю, что было бы со мной, если бы не Морено Роджи. Для меня он больше, чем просто агент – он, как старший брат, а его сын, Маттео, который работает вместе с ним, как младший брат. Он приложил большие усилия ко всей моей карьере, и я знаю, что в результате он лично и профессионально страдал в некоторых ситуациях. Он мог запросто уйти от меня, оставить меня на один с моей судьбой. Если бы он сделал так, то упростил бы себе жизнь. Немногие агенты имели смелость противостоять клубу вроде «Ювентуса» и человеку вроде Моджи. Но всю дорогу он был на моей стороне.
Он был человеком слова. Без устали он работал, чтобы подыскать мне клуб, готовый выплатить 3 миллиона отступных. В конце концов, он договорился с «Миланом», который предложил 1.5 миллиона фунтов и вдобавок фулл-бека Алессандро Орландо. Моджи принял сделку, несмотря на то, что предпочел бы 3 миллиона чистыми, которые давал «Дженоа». Это была личная победа для меня и Морено.

суббота, 4 сентября 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 3

Благодарим за участие в переводе Елену Дорожкину из Харькова!

К весне мы находились на 7-ом месте, и все еще оставался шанс вырваться в зону еврокубков на следующий сезон. 27 марта мы принимали «Милан». К тому времени они проиграли только в одной встрече, набрав 46 очков из 56 возможных, и тешились 9-очковым преимуществом над «Ювентусом». Победа «Милана» гарантированно принесет им титул, имея в запасе 5 игр; даже ничья принесла бы им место в отборочных играх Скудетто (в Серии чемпионство не определяется по разнице голов; если 2 команды финишируют на одной строке, победителя определит очная встреча).
Это была великая игра во всех смыслах. Между клубами «Наполи» и «Милан» до сих пор существовала вражда. В конце 1980-х, Серия А была неким противостоянием между миланскими голландцами (Рууд Гуллит, Ван Бастен и Фран Райкаард) и неаполитанцами Марадоной и Карекой.
До сих пор многие считают, что Скудетто «Милана» в сезоне 1987-88, первое их Скудетто за девять лет и первое в блестящей серии триумфов Капелло-Сакки, досталось нечестно. В том сезоне «Наполи» позволил «Милану» обойти себя за последние туры чемпионата, разбазарив преимущество, которым они владели большую часть сезона. Многие неаполитанцы убеждены, что Каморра, неаполитанская мафия, попросту продала Скудетто «Милану» и их президенту, миллиардеру Сильвио Берлускони. Несколько лет назад эта теория вновь всплыла в сборнике сочинений начальной школы Неаполя, озаглавленным «Я надеюсь, что сделаю это». Один из школьников написал, что Берлускони заплатил Каморре «1 тысячу миллиардов долларов США» в обмен на Скудетто. Все это смешно, конечно. Нет никаких доказательств, подтверждающих эту теорию.
Тем не менее, это важно, поскольку укоренилось в сознании неаполитанцев. Десятилетний ребенок, который написал сочинение, просто отобразил взгляды тех, кто окружает его. До сих пор многие неаполитанцы уверены, что, если бы «Милан» не «купил» титул, то история могла быть переписана. «Милан» никогда бы не выиграл Кубок Чемпионов в следующем году (или через год), тренер Арриго Сакки был бы уволен, Гуллит и Ван Бастен никогда бы не стали живыми легендами. В то же время боль от упущенного Скудетто не привела бы Марадону к наркотикам, «Наполи» выиграл бы несколько титулов (включая еврокубки, для хорошего счета), и Диего по-прежнему был бы Королем Неаполя. Кто знает, он, возможно, по-прежнему играл бы в футбол.
Все это может показаться нелепым, но имеет большое значение в иллюстрации менталитета большинства населения Неаполя. Вот почему победа над «Миланом» была и остается до сих пор столь важной.
Все ожидали, что «Милан» возьмет свое в игре с нами. Мы лишились ключевых игроков, таких как Феррара и Терн, но нам удалось удержать ворота сухими большую часть игры. А потом, минут за десять до конца, случилось немыслимое.
Бузо выиграл мяч на своей половине поля и сделал долгий пас вперед. Я был единственным игроком «Наполи» на половине «Милана», так что я догнал мяч, обработал его и побежал вверх по левому флангу. Я обыграл Кристиана Пануччи и сократил расстояние к воротам, встретив Франко Барези и Стефано Эранио, которые вернулись из центра поля. Сделав финт, я обработал мяч пяткой. Это самый большой мой трюк в карьере, на который мне удалось купить соперников. Я не только оставил в дураках Барези и Эранио (оба были игроками Итальянской сборной, как и Пануччи), я также обманул голкипера Себастьяно Росси. Он был уверен, что я собираюсь навесить мяч, мой разворот полностью обхитрил его. Я сильно ударил по мячу и наблюдал, как он просвистел под перекладиной.
Этот гол был одним из величайших, которые я когда-либо забивал, а также одним из самых важных. Он отложил празднования «Миланом» Скудетто на неделю и практически гарантировал нам место в Кубке УЕФА.
Это был триумф, полное и абсолютное торжество – для меня и для клуба. Я начинал тот сезон будучи деморализованным и стремился доказать людям, что они ошибались. Мне удалось закончить сезон на высокой ноте. Итальянская пресса выбрала меня лучшим игроком команды, и пошли разговоры о моем первом приглашении в Сборную.
Примерно в то же время Липпи сказал мне, что он принял предложение «Ювентуса» на следующий сезон. Он попросил меня вернуться в Турин вместе с ним. У него были большие планы относительно меня, он хотел поставить на мой успех, который я обрел в «Наполи».
«Паоло, ты и я великолепно работаем вместе, - сказал он мне. - Пойдем со мной в Ювентус. В этот раз все будет иначе».
Я был польщен его предложением, несмотря на мое слово не возвращаться назад в «Юве». Технически, я был по-прежнему игроком «Ювентуса», поскольку моя аренда в «Наполи» заканчивалась летом. Мой контракт истекал в июне, что еще больше усложняло положение. Увы, это были дни, предшествующие «делу Босмана».
Игроки без контракта не могли быть подписаны бесплатно, как это можно делать сейчас. Тогда надо было заплатить предыдущему клубу игрока определенную сумму, основанную на параметрах, установленных УЕФА, которые отражали возраст и зарплату игрока. В моем случае сумма отступных составляла около 3 миллионов фунтов.
В «Наполи» также сказали мне, что заинтересованы во мне. Президент, Элленио Галло, уверял меня, что заплатит «Ювентусу» эти три миллиона фунтов, чтобы предложить мне постоянный пятилетний контракт. Я терзался сомнениями.
С одной стороны, у меня была возможность продолжить работу с Липпи и вернуться в «Ювентус» победителем. Это была бы сладкая месть тем, кто сомневался во мне.
С другой стороны, я был героем в Неаполе. Я полюбил город, фанов, а Бетта и Людовика были счастливы здесь, у нас был все, чего можно пожелать.
Я переговорил с Беттой и сказал Липпи, что не поеду с ним. Я хотел остаться и помочь восстановить «Наполи». Он был расстроен, но, думаю, он понял мою позицию.
Оглядываясь назад, это был один из кардинальных моментов моей карьеры. Если бы я сделал другой выбор, если бы я последовал за Липпи в Турин, могла измениться не только моя жизнь, но и курс итальянского футбола.
Липпи сказал мне, что если я вернусь в «Ювентус», то буду играть в атакующем треугольнике вместе с Виалли и Раванелли. Девятнадцатилетний Алекс Дель Пьеро, который пришел из молодежной команды в прошлом году, был бы отправлен в аренду. Мое решение изменило обе наши карьеры. Вместо того, чтобы отправиться в какой-то маленький клуб Серии «А», Дель Пьеро остался в «Юве» и провел потрясающий сезон, который превратил его в звезду. Я мог быть на его месте. «Ювентус» выиграл три из четырех следующих чемпионатов, а также Кубок Чемпионов в сезоне 1995-96. Я мог бы играть ключевую роль в этих триумфах. Кто знает, я мог также стать игроком Национальной сборной. В конце концов, парни вроде Ди Ливио и Джанлуки Песотто, которые не превосходили меня, имели долгую картеру в Сборной, во многом благодаря Липпи.
Однако мне не нравится спрашивать себя "А что если бы?" Я не люблю смотреть назад с сожалением. Дела могли обернуться лучше, но могли и ухудшиться. Невозможно это узнать. И, так как я счастлив своей теперешней жизнью, я могу честно сказать, что ничего бы не поменял в прошлом. Если бы я вернулся в «Ювентус», тогда, возможно, никогда бы не уехал за границу, никогда бы не играл в Шотландии и Англии, я бы попросту мог не быть тем, кем являюсь сегодня.
Надо сказать, я дорого заплатил за свое решение. Пока сезон подходил к концу, я все ждал, когда «Наполи» выкупит меня у «Юве» и предложит мне новый контракт. Шли недели, но ничего не случилось. Фаны «Наполи» направили петицию в клуб, подписанную 15 000 суппортерами, требуя от Галло сохранить меня в команде.
Тем не менее, выяснилось, что клуб был практически банкротом. Галло, президент, искренне делал мне обещания, но он просто не располагал средствами, чтобы их осуществить. Я должен был предвидеть такой поворот событий, ведь мы не получали зарплату шесть месяцев. Но, в глубине души, я хотел верить, что все сложится. Хотел верить, что как-нибудь «Наполи» найдет деньги, чтобы выкупить меня.
Если бы я знал, что у клуба нет денег, то я, наверное, принял бы предложение Липпи. Однако все повернулось иначе, и ситуация весьма усложнилась.

среда, 1 сентября 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 2

Большая благодарность за перевод Елене Дорожкиной из Харькова!

Наш капитан, Чиро Феррара, пригласил всю команду пообедать в ресторанчик на набережной, в нескольких километрах от города. Распад его клуба оказывал на него большое давление, но он понимал, что именно на нем лежит большая ответственность за превращение средней группы парней в единый слаженный коллектив.
После обеда, мы отправились в бар, в десяти километрах от ресторана. Каждый приехал на своем автомобиле, и таким образом в пункт назначения мы прибыли с разницей в 5 минут друг от друга. Феррара, Коррадини, я и еще несколько парней уже успели заказать себе напитки, как в бар вошел Эцио Гамбарро.
Он был зол и явно чем-то расстроен.
«Что случилось?» - спросил его Феррара.
Поначалу Гамбарро отнекивался, говорил, что «Ничего не случилось, все в порядке…», но ведь было ясно, что не все в порядке. Под прессингом Феррара, Гамбарро в конце концов признался. Дело в том, что из ресторана он выходил последний, и на выходе услышал, что официанты смеются над его носом.
У Гамбарро действительно большой нос и слегка оттопыренные уши. Да он не кинозвезда, но своим внешним видом вполне доволен. Возможно, в этом нет ничего такого, но никому не нравится, когда над ним смеются посторонние люди.
«Ну все… довольно!» - сказал Феррара, «никто не имеет права высмеивать моих одноклубников. Никто не посмеет насмехаться над игроком «Наполи» и при этом останется безнаказанным. До тех пор, пока я капитан, не бывать этому. Мы должны вернуться и проучить их. Кто со мной
Естественно, я в первых рядах вызвался на помощь. Командный дух превыше всего! Взаимное доверие и уважение, осознание, что твой за твоей спиной стоит твой одноклубник – вот в чем сила. В повседневной жизни, командный дух формируется вне времени. Вот такие мы, кучка парней, которые знакомы всего несколько недель, но мы готовы подняться и идти в бой друг за друга. И это здорово!
Феррара встал из-за стола и направился к выходу. И мы друг за другом следовали за ним. Среди нас были даже самые спокойные нравом. Мы были командой, готовой выполнить свою карательную миссию.
К ресторану мы прибыли как раз под его закрытие. Официанты наводили порядок в ресторане, менеджер как раз пересчитывал выручку за день.
Феррара целеустремленно шагал к официантам, мы ни на шаг не отставали от него, как тут же на него набросились весь штат официантов. Они просто искупали его в своих приветствиях и всячески подлизывались. Хоть он и не был богом в Неаполе (этой чести удостоен лишь Марадона, но как минимум приравнивался к святому.
«Парни, вы, когда видите меня, обращаетесь со мной, как с принцем.», произнес Фррара. «Но буквально недавно, за моей спиной вы обидели моего одноклубника. Вы над ним смеялись, его внешний вид вас развеселил».
Официанты нервно зашевелились. Они осознали, что перешли дорогу не тем парням.
Феррара взял за руку Гамбарро и подтащил его к себе.
«Вот это мой одноклубник», продолжил Чиро. «Он заставляет вас смеяться? Вы думаете, он смешной? Ну давайте же, смейтесь, смейтесь над ним! Вы ведь насмехались над ним не так давно».
«Что же вы молчите? Вы чего-то боитесь
Официанты стояли, как вкопанные. Даже менеджер отложил свои дела и наблюдал за происходящим с широко открытыми глазами.
«Это – мои одноклубники. Этомоя команда. ЭтоНаполи. И на вашем месте, я бы уважал всех до единого членов команды. Вы называете себя Неаполитанцами. Сегодня вы опозорили мой город. Надеюсь, это больше не повториться...»
На этой ноте мы разошлись.
Сейчас это может выглядеть как глупый инцидент, только лишь мужская напыщенность. И тем не менее, этот случай задал тон на весь следующий сезон, это было доказательством, что с чем бы мы ни столкнулись, мы преодолеем все трудности вместе. Мы были как банда, которая охраняет свой район.
Этот случай показал мне другую сторону настоящего лидера. Чиро Феррара столкнулся с проблемой расформирования его собственного клуба, который шел ко дну из-за жадности и некомпетентности некоторых владельцев. У него было огромное количество предложений от более крупных и богатых клубов. Он играл за сборную и был одним из лучших защитников в Европе, он мог бы играть в любом клубе… И тем не менее, он решил остаться здесь и бороться до конца. Именно такие люди и вдохновляют на достижение цели.
У меня с Липпи сразу же сложились хорошие отношения. Он понимал меня, понимал, чем я могу пожертвовать, и понимал, что мне необходимо. Чего еще может желать игрок? Он хотел, чтобы я играл активней на передней линии с самого начала сезона. Я был вторым нападающим, под центр-форвардом Фонсекой. У меня была свобода передвижения, я был волен «творить», такой себе «вольный художник». Редко когда я ощущал себя таким свободным, таким уверенным, уверенным в полном понимании с менеджером.
Однажды он отвел меня в сторону. Я никогда не забуду его слова:
«Паоло, хочу высказать тебе свое восхищение», сказал Липпи. «Я очень скептически относился к твоему приобретению. Мне все говорили, чтобы я внимательно за тобой следил, что Ди Канио – зачинщик беспорядков, Ди Канио недисциплинированный и ленивый. А вместо этого я увидел, что ты наиболее серьезный и обязательный, профессионал из тех, с кем мне приходилось когда-либо работать. Я никогда не встречал никого похожего на тебя
Мне было приятно слышать это от Липпи, но в тоже время, я понимал, что теперь должен соответствовать этому мнению. Те, кто распускал слухи про меня, либо совсем не знали меня, либо просто завидовали мне. Я не знаю, откуда растут ноги у этой клеветы. Если кто-то хочет назвать меня упрямым или резким, то Бог с ними, возможно, это правда. Но когда дело доходит до тренировок, когда нужно выкладываться по полной каждый день, мало кто может со мной сравниться.
Частично проблема состоит в том, что в Италии клубы хотят от своих игроков четкого поведения, не задавая лишних вопросов и не проявляя индивидуальность. Если ты не вписываешься в их размеренный режим жизни, то автоматически становишься бунтовщиком. Это отношения прошлых лет, средневековья.
Было ясно, что мы не будем сражаться ни за какие звания, элементарно не хватало качественного уровня игры. Но мы двигались семимильными шагами с начала сезона. Фанаты были изумлены - на Сан Паоло вернулось чудо. Конечно все не так, как во времена Марадоны (другого такого не будет), но определенно было чувство, что дела продвигаются, что мы движемся в правильном направлении.