суббота, 12 марта 2011 г.

Глава 10 - целиком


Глава 10. На седьмом небе от счастья

Как только руководство «Шеффилд Уэнсдей» объявило, что я им больше не нужен, я тут же получил предложения от «Бордо» и афинского клуба «АЕК». Но я хотел остаться в Премьер-Лиге. Потом ко мне начал проявлять серьезный интерес «Вест Хэм», и вскоре мы договорились об условиях перехода, и «Уэнсдей» было обещано 1.7 миллиона фунтов отступных.
21 января мы с Морено Роджи вылетели в Лондон на подписание контракта, согласование последних формальностей и прохождение медицинского обследования. Когда врач «Вест Хэма» осматривал мое колено, у меня вдруг зазвонил телефон. Думая, что это Бетта, я извинился и ответил на звонок.
Но это была не Бетта, а Стефано Эранио, с которым мы когда-то выступали за «Милан». Теперь он играл за «Дерби Каунти», и я не общался с ним уже много месяцев.
По его голосу было понятно, что он очень волнуется. «Паоло, ты уже подписал контракт?» - спросил он. «Прости, я не могу сейчас говорить. Я на медосмотре».
«Паоло, не подписывай контракт, НЕ ПОДПИСЫВАЙ!»
«Что?»
«Послушай, Паоло. Рядом со мной Джим Смит. Мы договорились с «Шеффилд Уэнсдей», ты очень нужен нам здесь, в «Дерби»!
Это была правда. «Дерби Каунти» давал за меня в полтора раза больше, чем готовы были выложить боссы «Вест Хэма». Я еще ничего не подписал, поэтому мог совершенно спокойно согласиться на их предложение.
«Извини, Стефано, - ответил я. – Но если бы вы действительно так сильно хотели видеть меня у себя, у вас было целых три месяца, чтобы со мной связаться. Если бы Джим Смит и правда считал меня таким важным игроком, он бы мог позвонить мне в любое время и пригласить к себе. Я не собираюсь менять своего решения».
Сказав это, я прекратил разговор.
Ничто и никто не мог заставить меня подвести Гарри Реднаппа. У него хватило духу подписать со мной контракт в то время как все в Англии готовы были распять меня на кресте. Я поверил в него с самого начала. Забавно, что хотя в тот момент, когда я отказал «Дерби», я был знаком с Реднаппом только часа два, я уже знал, что он на моей стороне.
Когда речь идет о доверии к людям, во мне как будто просыпается шестое чувство. Я даже считаю себя «уличным психологом». Улица учит безошибочно определять, каким людям стоит доверять, а от каких лучше держаться подальше. Реднапп – как раз из тех, кому можно верить.
Когда я впервые с ним встретился, то увидел лицо человека, перенесшего в жизни много страданий. Ему несладко пришлось в юности, а десять лет до того он чудом выжил в страшной автокатастрофе. Такие люди становятся либо циничными и озлобленными, либо мягкими и добрыми. Глаза Реднаппа сказали мне все, что я хотел знать: он хороший человек.
И тренер он тоже хороший. Несмотря на скудное финансирование, «Вест Хэм» из года в год добивается неплохих результатов. Реднапп умеет находить перспективных футболистов и делать из них звезд. Так, например, он не только воспитал Джона Хартсона, но и сумел продать его за 7.5 миллиона фунтов. Хочу сразу оговориться, что уважаю Хартсона и не считаю его плохим футболистом, но, как мне кажется, он сам согласится, что он не Марадона.
Реднапп также умеет общаться с журналистами. Я знал, что после подписания контракта должен буду присутствовать на пресс-конференции, где впервые со времени инцидента с Элкоком предстану перед британской прессой. Я боялся, что эта пресс-конференция может закончиться каким-нибудь конфликтом. Но Реднапп показал себя прекрасным дипломатом, сумев создать в зале спокойную обстановку. Когда меня спросили о «Уэнсдей», я ответил так: «Я рад, что перешел в лучший клуб, чем «Шеффилд Уэнсдей». И это была правда. Клубы не шли ни в какое сравнение ни на поле, ни вне его пределов. Одним из ключевых различий являлась атмосфера в раздевалке.
«Шеффилд Уэнсдей» - маленький провинциальный клуб без амбиций. Если забыть о том, что никто пальцем о палец не ударил, чтобы помочь мне после случая с Элкоком, еще будучи игроком «Шеффилд» я чувствовал, что некоторые из моих партнеров мне банально завидуют. Думаю, у них что-то вроде комплекса неполноценности, и поэтому они сразу отвернулись от меня, когда я толкнул судью.
Эти люди не смогли понять, что им выпал шанс играть бок о бок с футболистом, обладающим гораздо большим талантом и опытом, чем они. Я ведь так многому мог бы их научить.
Вместо этого они воспринимали меня как человека, отбирающего у них зарплату и место в основном составе. Они не стремились играть лучше. Все, что им было нужно, - это продолжать получать деньги и продлевать свой контракт.
Когда я вспоминаю таких парней, как Энди Бус, мне становится грустно и почти смешно. После ухода Бэнни Карбоне Бус заявил следующее: «Без этих двух итальянцев намного лучше: они только и знали, что пасоваться друг с другом. Теперь я забью больше мячей».
Просто поверить не могу, что он сказал такую глупость. После того, как ушел Карбоне, Бус записал в свой актив три мяча за целый сезон. Да, он прав. Когда мы ушли, он действительно превратился в машину по забиванию голов. Он так помог «Шеффилд», не правда ли?
Такие люди, как Бус, и были главной проблемой «Шеффилд Уэнсдей». Я думал, что атмосфера в любой английской команде похожа на атмосферу в «Шеффилд», но после перехода в «Вест Хэм» я понял, что ошибался, и, к счастью, все может быть иначе.
В «Вест Хэме» великолепный микроклимат. Здесь много талантливых футболистов, но даже самые способные из них понимают, что учиться никогда не поздно. Думаю, они осознают, что в плане опыта и видения игры я могу дать им кое-что полезное. Они не смотрят на меня как на чужака, а пытаются у меня учиться, а я, в свою очередь, учусь у них.
Когда я впервые зашел в раздевалку «Вест Хэма», все смеялись, шутили, болтали без умолку. Это было полной противоположностью атмосферы в раздевалке «Шеффилд Уэнсдей». Сначала я подумал: «Господи, да это какой-то сумасшедший дом!» Но потом я понял. Так и должно быть. Здесь собрались нормальные, здоровые люди. А вот «Шеффилд Уэнсдей» действительно можно было сравнить с дурдомом.
Мне сразу пришелся по душе такой стиль общения с партнерами. Они совершенно непредвзято относились к иностранцам. Это были чистые, честные люди. Каждый игрок считался важным, как и должно быть в любой команде. Я адаптировался быстрее, чем в любом другом клубе в своей карьере. Мы сразу начали друг друга подкалывать, но это было так смешно, так добродушно. Нил Раддок, Иан Райт, Джон Монкур были сердцем и душой компании. Почему-то им показалось забавным, что я ношу длинные носки. Они решили, что это отличный повод подшутить надо мной.
«Вы просто ничего не смыслите, парни, - сказал я. – Стильный мужчина носит длинные носки, а не короткие. У вас нет чувства стиля, вы одеваетесь, как немцы! Взгляните на себя в этих коротких белых носочках!»
За это они мстили мне, разрезая мои носки на мелкие кусочки или пряча в мои туфлях пауков. Это казалось им страшно веселым.
«Когда я найду того, кто это сделал, я положу ему в карман большую, злую, голодную крысу!» - орал я, в то время как они хохотали, как идиоты.
Раддок, Райт, Монкур, Хислоп: что бы я ни делал, этой шайке ненормальных все казалось ужасно веселым. Я притворялся, что обижен, но на самом деле считал, что это просто здорово.
В любом клубе найдется один-два парня, которые полностью не вписываются в коллектив по той или иной причине. Но в «Вест Хэме» таких не было. Я попал в настоящую, сплоченную команду во главе с Ианом Райтом, одной из самых выдающихся личностей в футболе.
Райт все делал с поразительным энтузиазмом. Как ребенок, он всегда искал каких-нибудь забав. Кроме того, он был отличным футболистом. Как-то он сказал, что жалеет, что не может сыграть со мной все девяносто минут. Услышать такое из его уст было для меня большим комплиментом.
Некоторые говорят, что он сумасшедший, больной на голову. Что ж, в мире, ставшим таким странным и неправильным, нормальными людьми, наверное, можно считать как раз таких, как я и Райт, которых называют безумными. Мы относимся к жизни так же серьезно, как остальные, но в отличие от них мы точно знаем, что по-настоящему важно: быть собой, открыто высказывать свое мнение, не бояться оказаться белой вороной.
А действительно ли мы сумасшедшие? Неужели нас можно считать таковыми лишь потому, что мы отстаиваем то, во что искренне верим? Неужели быть сумасшедшим означает не давать командовать тобой, даже если из-за этого у тебя могут возникнуть неприятности?
Если бы я просто соглашался делать все, о чем просили меня богатые и могущественные люди, я бы сегодня, пожалуй, до сих пор играл в «Ювентусе» или «Милане». Я бы мог выступать и за сборную Италии. И у меня, конечно, было бы больше денег, чем сейчас (не подумайте только, что я жалуюсь).
Но я ни о чем не жалею. Я делал то, что считал правильным в данный момент, и могу с уверенностью сказать, что рад тому, как сложилась моя судьба.
Единственное, о чем я жалею - мне так и не довелось сыграть за национальную команду Италии. Я выступал за сборную игроков до 21 года, но у меня ни разу не было шанса попасть в главную команду страны. Мне так хотелось сыграть хотя бы раз, получить хотя бы небольшой знак признания. Но, увы, ни один тренер не пригласил меня в сборную, хотя, как мне кажется, я этого вполне заслужил.
Я знаю: родись я в другой стране, любой другой стране, я бы играл за национальную команду. По иронии судьбы, я родился в единственной в мире стране, не ценящей таких игроков, как я.
Я националист и патриот. Я люблю Италию и не смог бы представлять какую-нибудь другую нацию. Но в то же время, когда я думаю о Шотландии, о теплоте и страсти шотландцев, я порой жалею, что не могу играть за сборную этой страны. Они ценили меня, понимали мой стиль игры, их не смущала и не вызывала у них подозрений моя любовь к футболу.
Я дебютировал в составе «Вест Хэма» 30-го января в выездном матче против «Уимблдона», спустя 126 день после эпизода с Элкоком. Реднапп выпустил меня на замену за 13 минут до конца поединка. Я снимал тренировочный костюм, когда услышал, как фанаты «Вест Хэма», находящиеся на гостевой трибуне, начали что-то громко скандировать.
Когда я понял что, то просто не поверил своим ушам: они распевали моё имя.
«Черт возьми, за что такая честь? – подумал я. – Ведь я еще ничего полезного не сделал, английская пресса последние четыре месяца смешивает меня с грязью, и тем не менее они уже скандируют мое имя. Это просто что-то невероятное!»
Матч завершился вничью 0 – 0, но болельщики были великолепны.
После финального свистка я поблагодарил их за поддержку, и они продолжили распевать мое имя. Это была просто фантастика!
Наверное, это потому что я сам когда-то был фанатом, и я все моментально понимаю, но мне кажется, что в Англии – лучшие болельщики в мире. В Италии большая часть людей болеет за крупные клубы. Вряд ли на матчи «Ноттингем Форест» или «Манчестер Сити», играющих в низших лигах, придет 30 000 зрителей. Дети вырастают, болея за тот клуб, который в данное время является сильнейшим. Сейчас это, возможно, «Ювентус», «Милан» или «Парма», а несколько лет назад это могли быть «Интер» или «Рома». Ваш отец может болеть за «Фиорентину», потому что когда он был ребенком в 50-х, она выиграла несколько титулов. Вы можете болеть за «Ювентус», поскольку он был на коне в 70-х. А вашему сыну может нравиться «Милан», потому что он хорошо играл в 1990-х. Все зависит от того, какая команда делала погоду, когда вы впервые познали радости футбола.
С другой стороны, в Англии это больше дело наследственности. Отцы берут с собой сыновей на стадион, и те становятся поклонниками той команды, за которую болеют их отцы. Вряд ли найдется много фанов «Вест Хэма», дети которых болеют за «Арсенал», и наоборот. Это похоже на передачу семейного бизнеса от отца сыну: так в прошлом сын мясника тоже становился мясником.
Страсть английских болельщиков – это болезнь, но болезнь в хорошем смысле. Это прекрасная болезнь – поддерживать свой клуб, в каком бы положении он ни находился. Когда твоя команда играет плохо, и ты чувствуешь себя плохо, но все равно продолжаешь за нее переживать. В Италии, когда команда перестает давать результат, болельщики теряют к ней интерес. Они некоторое время освистывают игроков, а потом просто прекращают ходить на матчи. Они очень непостоянны в своих чувствах. Итальянцы любят смотреть, как их команда выигрывает. Англичане и шотландцы любят смотреть, как их команда играет. Точка.
Вот почему мы, футболисты, никогда не должны забывать, что нам очень повезло. Нам дана возможность надевать футболку «Вест Хэма» и зарабатывать себе футболом на жизнь. Я смотрю на наших фанов на «Аптон Парк» (уверен, что то же самое можно сказать и о болельщиках других клубов) и думаю: «Девяносто пять процентов этих людей отдали бы правую руку, чтобы занять мое место».
Наши болельщики, не задумываясь, согласились бы поменяться с нами ролями. Но они не могут этого сделать, поэтому следуют за нами куда бы мы ни поехали, жертвуют своими деньгами и свободным временем. Я знаю, что это такое, потому что ходил на все домашние матчи «Лацио» и ездил за ними на выездные поединки каждую неделю шесть лет подряд.
В среднем я получаю от шестидесяти до семидесяти писем в неделю. Большая часть из них – от фанатов «Вест Хэма» со всего мира, многие письма – от болельщиков «Селтика» и «Шеффилд Уэнсдей», которые по-прежнему со мной общаются. У меня в гостиной есть фотография двух близняшек из Шеффилда – двух пятнадцатилетних девочек. Они прислали мне несколько замечательных писем, благодаря меня за время, проведенное на «Хиллсборо», и говоря, как они за мной скучают.
Для меня такие болельщики – особенные, и когда я о них думаю, начинаю волноваться. Их любовь к футболу, к тому футболу, в который играл я, не испортил инцидент с Элкоком и конфликт между мной и руководством, последовавший за тем инцидентом. Они не поддались влиянию прессы и не поверили боссам «Шеффилд Уэнсдей», пытавшимся меня очернить. Вряд ли они поддерживают меня и восхищаются мной, потому что считают меня хорошим человеком или одобряют мой поступок. Ведь они не знакомы со мной лично. Думаю, для них это не имеет значения. Они любят меня как футболиста, любят за то, что я делал на поле. И это действительно важно. За такую любовь к футболу человека можно считать настоящим болельщиком.
Один парень в Австралии назвал свой бар «Бар-закусочная «Молот Ди Канио». Другой написал, что покупает абонемент на «Аптон Парк» вот уже 45 лет, и что я занял в его сердце место, принадлежавшее до этого Бобби Муру.
«Бобби Мур - великий футболист, но я вижу, как ты вытворяешь с мячом такое, чего я раньше и представить себе не мог. Такие трюки «Аптон Парк» раньше никогда не видел».
Когда я прочел эти строки, у меня по спине пробежали мурашки. Любому, кто хоть немного знаком с историей «Вест Хэма», известно имя Бобби Мура. Это святой, легенда клуба. И когда меня сравнил с ним не просто болельщик, а болельщик, преданный «Вест Хэму» всю свою жизнь, на мои глаза навернулись слезы. Конечно, это только один голос из тысячи, но все равно его слова меня просто потрясли. У меня была возможность связаться с ним, отблагодарить его. А для футболиста это – самая большая награда.
Когда я вижу какого-нибудь болельщика в футболке «Вест Хэма» с моей фамилией на спине, меня переполняют эмоции. Я думаю: «Этот парень специально купил футболку именно с моей фамилией. Он мог бы выбрать любого другого игрока, но предпочел выбрать меня».
И ведь фамилий на футболках изначально нет, а это значит, что ему, видимо, нужна была не просто футболка «Вест Хэма». Он специально заплатил 50 фунтов за саму футболку, а затем еще 20 фунтов за то, чтобы на нее нанесли мой номер и фамилию.
Как можно к такому оставаться равнодушным? Как можно этого не замечать и не говорить себе: «Ты должен выйти на поле и отдать всего себя для победы, потому что кто-то любит тебя и твой клуб так сильно, что готов потратить все свои деньги и свободное время ради этой любви».
Я черпаю силы у болельщиков. Каждый раз, когда я подаю угловой, я вижу одних и тех же двоих парней на трибуне возле углового флажка. Каждый раз, когда я туда подбегаю, я ищу их лица в толпе. Не знаю, замечают ли они это. Оба они приблизительно моего возраста, и у них бритые головы. Они выкрикивают мое имя и поднимают вверх руки, как будто молясь на меня. Я думаю, родись я в Ист-Энде и не будь я профессиональным футболистом, я мог бы оказаться со своими друзьями на их месте, а один из них вместо меня мог бы быть на поле.
Вот почему мы, футболисты, должны выкладываться на 110% во время матча. И вот почему я не стесняюсь критиковать своих одноклубников, если считаю, что они могли бы работать лучше. Но работать лучше не только во время самих матчей. Я имею в виду и профессиональное отношение к тренировкам, соблюдение диеты, выполнение дополнительных упражнений. Все, что меньше этого – плевок в сторону болельщиков, смертельное оскорбление в их адрес.
Все, кто со мной знаком, знают, как много сил я отдаю на тренировках. Для меня это стиль жизни. Я всегда прихожу тренироваться в выходные дни среди недели, и тренируюсь почти каждое воскресенье. Очень часто на дополнительные тренировки приходит слишком мало моих партнеров.
Я этого не понимаю. Я не понимаю, почему нельзя тренироваться по максимуму. В конце концов, в первую очередь это нужно тебе, ведь ты становишься физически более крепким, лучшим игроком. Неужели два с половиной часа в выходной день (норма для меня) – это такая огромная нагрузка? После этого остается еще уйма времени, чтобы заняться всем, чем душе угодно.
Когда я бегаю по кругу на стадионе, я всегда делаю это, пока хватает сил. Да, это значит, я должен пробежать большое расстояние, но это также значит, что мое тело работает напряженнее и, следовательно, становится сильнее. Некоторые из моих одноклубников, однако, хитрят, срезают углы и бегут по ближайшей к полю дорожке. По-моему, это глупо. Они просто обманывают сами себя.
Все дело в профессионализме, понимании того, что если ты будешь профессионально относиться к своим обязанностям, ты же первый и пожнешь плоды своего труда.
Еще один пример – упражнения на развитие техники. Если мы тренируемся бить по воротам, к примеру, и я ошибаюсь, то я злюсь и ругаю себя последними словами. И со всей ответственностью подхожу к следующей попытке. Другие же, промахиваясь, просто смеются, я это вижу. Когда кто-нибудь из моих одноклубников не попадает по мячу, все эти идиоты начинают хохотать. Что в этом смешного? С чего смеяться?
Правда ли так смешно, что твой одноклубник промазал по мячу? Что ты будешь делать, когда это произойдет во время матча? Смешно тебе будет, когда он испортит голевой момент? Слишком мало людей понимают, что существует прямая зависимость между тем, что ты делаешь на тренировках, и тем, что ты делаешь на поле во время матча. Нужно с одинаковой мерой ответственности подходить и к тому, и к другому.
Меня очень хвалили за гол в ворота «Уимблдона» в сезоне 1999/2000. Согласен: гол получился эффектным. Прием, который я применил, был очень сложным с технической точки зрения, потому что для его осуществления требуется полный контроль своего тела, идеальный расчет времени и умение сохранять равновесие. В сравнении с ударом через себя или ударом ножницами, этот прием гораздо сложнее, потому что в тех случаях тело отклоняется назад, и это помогает сохранить равновесие. Но в случае с голом в ворота «Уимблдона», обе ноги находились в воздухе, так что просто попасть по мячу уже было достижением.
Однако такие голы не рождаются по мановению волшебной палочки. У меня вышло так ударить, потому что я часами отрабатывал это на тренировках. Я так часто бил подобным образом, что у меня все стало получаться инстинктивно. Когда последовал навес, я даже не задумывался над тем, что буду делать. Мой мозг все решил за меня. Как бы мне хотелось, чтобы мои одноклубники и некоторые молодые футболисты поняли: без самоотверженной работы на тренировках у меня в жизни не вышел бы такой удар.
И я не единственный пример. Возьмите Девида Бэкхэма. Люди думают, что он обладает естественным талантом, что он просто симпатичный парень, который вдобавок умеет делать длинные передачи лучше, чем любой другой игрок в мире. На самом деле, хотя талант у Бэкхэма не отнять, он не мог бы настолько хорошо делать навесы, не оттачивай он их часами на тренировках. Тем не менее, никто, кажется, не обращает на это внимание. Все говорят только о том, какой трудолюбивый игрок Рой Кин, а вот о профессионализме Бэкхэма редко упоминают. Не поймите меня неправильно: Кин – выдающийся футболист, но он заслужил репутацию труженика, поэтому его постоянно хвалят.
У Алана Ширера тоже репутация рабочей лошадки. От него ожидают, что в каждом матче он будет биться, не жалея живота своего. Если честно, то в большинстве случаев так и происходит. Но мне вспоминаются и три последних поединка перед увольнением Рууда Гуллита с поста главного тренера «Ньюкасла». Ширер в них просто отбывал номер, считанные разы касаясь мяча. Не знаю, потому ли это, что он хотел скорейшего увольнения Гуллита или нет, но одно я знаю наверняка: это был не настоящий Ширер.
Конечно, никто этого не заметил. Почему? Да потому что люди всегда будут считать Ширера образцом трудолюбия. А Бэкхэм всегда останется просто симпатичным парнем, которому все в жизни дается легко.