суббота, 16 апреля 2011 г.

Глава 12


Глава 12. Из дьявола в святые

Первый сезон нового тысячелетия начался неудачно. Отчасти это объяснялось тем, что несколько ключевых игроков в летнее межсезонье залечивали травмы, и поэтому пропустили большую часть предсезонной подготовки.
Смешно, но в Италии подготовка перед сезоном – это святое. Ты работаешь, не приседая, а тренер по физподготовке следит за каждый твоим движением, все делается с максимальной точностью и по науке.
Здесь же, в Англии, к предсезонной подготовке относятся как к чему-то необязательному. «Брэдфорд Сити», например, играл в Кубке Интертото уже через несколько дней после окончания летнего отпуска! В Италии такое было бы немыслимо.
У человеческого тела есть определенные биоритмы. Вполне естественно, что в течение десяти месяцев у футболистов бывают периоды спада и подъема. Это нужно учитывать и соответственно планировать работу. У таких парней, как Джо Коул и Рио Фердинанд, просто не было возможности как следует подготовиться к сезону, не потому что они ленивые, а потому что травмы не позволили им этого сделать.
Когда я сказал, что им придется работать с удвоенной энергией, дабы наверстать упущенное, журналисты просто не могли упустить шанс раздуть из этого скандал. Они написали, что я «критикую применяемые Гарри Реднаппом методы подготовки футболистов». В то же время они ухватились за мою фразу о Рио, когда я сказал, что ему нужно много работать, чтобы стать лучшим в мире, и преподнесли это так, будто я его отчитываю.
Месяц выдался очень неспокойным, и я в очередной раз увидел, как работает пресса. Я даю обычное интервью какому-нибудь журналисту, а на следующий день газеты вырывают из контекста одно-два предложения, придумывают броский заголовок и стряпают историю.
Но на этом они не останавливаются. Обман продолжается изо дня в день, в каждой заметке о «Вест Хэме». Если в статье говорится, что мы играем хорошо, то это «несмотря на ...нападки со стороны Ди Канио на Фердинанда и Реднаппа». Если мы играем плохо, то «...критика Ди Канио в адрес Фердинанда и Реднаппа не помогла».
Я бы не удивился, если в статье о Бобби Муре написали, что «он никогда не критиковал своих одноклубников так, как это делает Ди Канио последние несколько недель».
Самое смешное, что когда речь заходит о моих взглядах, не думаю, что их нужно перекручивать или вырывать их из контекста. Я и без этого говорю напрямую то, что думаю, и порой мне лучше держать рот на замке.
Реакция Гарри на высказывания в прессе меня несколько озадачила. Я не сомневаюсь, что уж он-то знаком с методами, которые применяют журналисты в своей практике. Я уверен, что уж он-то должен был понять, что мои слова были вырваны их контекста, и что я никого на самом деле не критиковал.
Но вместо этого он угодил в расставленную журналистами ловушку. Он сказал им, что «я несколько месяцев до этого не разговаривал, а теперь каждый день открываю рот».
Думаю, он знал, что происходит, что журналисты пишут одно и то же. Но вместо этого он отреагировал именно так, как от него все и ожидали, и газеты тут же наполнились статьями о напряжении в наших отношениях.
Было бы неправильно обвинять Гарри в том, что он так отреагировал на заявления в прессе. Тяжело делать какие-то выводы, не будучи в его шкуре, не находясь под таким давлением, как он, не понимая до конца контекста, в котором поднимался вопрос и в котором на него был дан ответ.
Между прессой и футбольным миром существует тесная взаимосвязь. Не будь нас, о чем бы они тогда писали? Не будь их, мы бы не были так известны, а это важно для создания интереса к нам среди болельщиков. Без этого интереса меньше людей ходило бы на матчи, меньшей была бы телевизионная аудитория, меньше посетителей заходили на футбольные веб-сайты, меньше людей покупали бы связанные с футболом товары (включая эту книгу). Каждый человек в футболе чем–то обязан прессе, и наоборот.
В то же время, пресса существует не только для того, чтобы сообщать людям о событиях в мире, она также приносит доход путем увеличения тиража, а это, в свою очередь, происходит, когда в газетах публикуются скандальные материалы. Тренер должен уметь справляться с неуемным аппетитом репортеров к «хорошей истории», что на деле означает рассказ о напряжении в отношениях или скандале. Не всегда получается закрывать глаза на некоторые вещи, даже если они на самом деле совершенно безобидны, потому что рано или поздно они все равно станут известны, и это может принести тебе больше вреда, чем если бы ты сразу их прокомментировал.
Вот почему умные тренеры, такие как Гарри, знакомы с несколькими проверенными журналистами, с которыми они постоянно общаются. Им нужно поддерживать и развивать такие отношения, чтобы быть уверенными, что их мнение по тому или иному поводу будет изложено правдиво и точно, по крайней мере, с их точки зрения. Так работает система, это правила игры, которые тренер должен соблюдать. Быть хорошим тренером означает не только умение выбрать одиннадцать правильных футболистов, не только умение приобретать и продавать игроков. Есть еще десятки других сфер, в которых хороший тренер должен уметь себя проявить. И общение с прессой – как раз одна из таких сфер.
Что я знаю наверняка – так это то, что я бы не смог себя вести так, как Гарри. Я слишком резок в своих высказываниях, слишком прямолинеен, часто в ущерб собственной репутации. Думаю, мне придется научиться с этим бороться и играть по общепринятым правилам, если когда-нибудь я решу заняться тренерской работой.
Похожий случай произошел в январе, когда я заболел и пропустил несколько матчей. В газетах стали появляться статьи, в которых утверждалось, будто я притворяюсь, что болен. К сожалению, Гарри не удалось убедить всех в обратном. Цитировали только одну его фразу: «Паоло утверждает, что простудился».
Во-первых, мне не понятно, зачем он употребил именно слово «утверждает». Из-за этого создалось впечатление, что я вожу клуб за нос, прикидываясь больным.
Во-вторых, это была не обычная простуда. Я подхватил вирус стрептококка, а это очень серьезное заболевание, которое не проходит через день. И в руководстве об этом знали, так как клубный врач посещал меня дважды в день.
Возможно, когда Гарри общался с прессой, он еще не знал, насколько тяжелым было мое состояние. Жаль, потому что в газетах стало еще больше спекуляций по поводу моей болезни (или отсутствия таковой) и обвинений меня в симуляции.
Такого я терпеть не могу. Даже мои самые непримиримые критики (а таковых у меня более чем достаточно) согласятся, что я настоящий профессионал. Я полностью отдаюсь тренировкам и борьбе на футбольном поле. Болельщики это знают, и любят меня за это.
Вся эта шумиха была каким-то абсурдом. Некоторые предполагали, будто я притворился больным как раз перед празднованием Нового Года, чтобы 1-го января не участвовать в битве против «Манчестер Юнайтед» на «Олд Траффорд».
Притвориться больным? Да конечно, хорошая идея, учитывая, что я взял билеты, нанял микроавтобус и забронировал номера в гостинице в Манчестере для десятка своих друзей и родственников, собиравшихся приехать в Англию на праздники. Зачем мне все это было делать, если я планировал отдохнуть первого января?
За весь сезон я пропустил только семь матчей чемпионата. Принимая во внимание мой возраст и перенесенный в январе вирус, это не так уж много, правда? Я играл, когда испытывал боль, играл на таблетках, я рисковал своим здоровьем снова и снова. Неужели мне нужно было каждый год доказывать, что я профессионал?
Но что поделаешь: пресса есть пресса.
Ближе к концу сезона Гарри пожаловался, что ему трудно найти место на поле сразу для меня, Фредерика Кануте и Джо Коула – и это была правда, учитывая, что мы играем в одинаковой манере. Вывод, который следовал из заявления Гарри, напрашивался сам собой: кто-то из нас либо уйдет в глубокий запас, либо будет продан. Журналист спросил меня, как я отреагирую, окажись этим третьим лишним именно я. Я ответил, что, будучи профессионалом, я спокойно отнесусь к такому решению.
Не трудно догадаться, что на следующий день газеты пестрили заголовками, что я был готов и хотел уйти.
«Готов или хочет?»
Я всего лишь имел в виду, что только тренер может решить, нужен я ему или нет, и что моя роль, как профессионала, заключается в том, чтобы достойно принять это решение. В конце концов, если мы плохо играем, за это расплачивается главный тренер, а не я.
Я совсем не хотел сказать, что готов добровольно уйти на второй план. Кроме того, избавиться от меня было рискованной затеей.
Не хочу хвастаться, но я действительно важный игрок для «Вест Хэма», и, по крайней мере, согласно статистическим данным, мы играем лучше, когда я выхожу на поле в стартовом составе. «Вест Хэм» добыл 39 очков в 31-м матче сезона 2000/01, в которых я принимал участие. Это в среднем 1.26 очка за игру. С другой стороны, в тех семи матчах, которые я пропустил, мы заработали всего лишь 3 очка, или 0.43 очка за игру.
Когда я на поле, мы забиваем в среднем 1.3 гола за матч (40 в 31). Когда я не играю, этот показатель в среднем составляет только 0.71 гола за поединок (5 в 7).
По какой-то причине мы также лучше обороняемся, когда я играю. С Ди Канио «Вест Хэм» пропустил только 1.13 гола за игру (35 в 31), а когда меня в составе не было - 2.14 гола за игру (15 в 7).
Все это означает, что когда я на поле, мы забиваем больше, пропускаем меньше и зарабатываем больше очков. Может быть, это просто совпадение, а может – нет. Я только хочу, чтобы люди знали эти цифры, прежде чем выносить суждения. Некоторые стереотипы такие живучие, что, в некотором роде, начинают восприниматься как правда.
Возможно, частично этим объясняется то фантастическое чувство, когда в конце января мы выиграли у «Манчестера» на «Олд Траффорд» в кубке Лиги.
Никто не верил, что у нас есть хотя бы малейший шанс на победу. Однако на поле мы ни в чем не уступали сопернику, не дав им практически ничего сделать. Это был один из тех матчей, за которые, по моему мнению, Гарри Реднапп заслуживает самых лестных слов: он продемонстрировал великолепное тактическое чутьё.
Я знаю, что тактике и стратегии в Премьер-Лиге часто не уделяется должного внимания, но план Гарри на игру против «Юнайтед» оказался просто идеальным. В Италии его вознесли бы до небес за этот тактический триумф, но здесь, в Англии, он просто отдал лавры игрокам.
Все знают, что сила «Юнайтед» - это центр поля, особенно фланги, где играют Райан Гиггс и Девид Бэкхэм. Это было особенно заметно в январском поединке, потому что Пол Сколз отсутствовал, а Ники Батт, заменивший его – это, по сути, полузащитник оборонительного плана.
Но как остановить Бэкхэма и Гиггса? Одним из вариантов было приставить к ним наших фланговых защитников Найджела Уинтербёрна и Себастьяна Скеммеля для персональной опеки, либо полностью оттянуть их в оборону.
Такой ход казался очевидным, но вместо этого Гарри принял гениальное решение, не поддававшееся логике. Он дал установку Уинтербёрну и Скеммелю подключаться к атаке как можно чаще. В то же время он попросил нападающих (меня и Кануте) играть пошире.
Этим он преследовал две важных цели: давление на фланги «Юнайтед» увеличивалось (их защитникам Денису Ирвину и Микаэлю Сильвестру приходилось уделять внимание нам с Кануте, вместо того чтобы поддерживать Гиггса и Бекхэма), и, в то же время, центральным защитникам Яяпу Стаму и Гарри Невиллу некого было больше опекать, и они уходили дальше в центр поля.
Мы компактно играли и хорошо защищались, но, что еще важнее, наша линия обороны растянулась вглубь поля метров на 30. Оказывая давление на их фланги, мы вынуждали вингеров «Юнайтед» обороняться, а когда те выигрывали мяч, им часто приходилось пробегать всю длину поля.
В то же время Фрэнк Лэмпард и Майкл Каррик на равных сражались с Баттом и Кином, а Джо Коул барражировал между полузащитой и нападением. Джо прекрасно двигался. Соперники не знали, приставить ли к нему полузащитника для опеки (что означало частый уход этого полузащитника со своей позиции), или защитника (что создало бы свободное пространство в обороне «Юнайтед» для партнеров Коула, когда тот отходил глубже к своим воротам).
Конечно, кто угодно может рисовать тактические схемы на бумаге, но воплотить их в жизнь на поле – совсем иное дело. Однако в тот день мы играли выше всяких похвал, и, кроме этого, нам еще и везло.
За пятнадцать минут до конца поединка мне удалось избежать офсайдной ловушки, я ворвался в штрафную и оказался один на один с их вратарем Фабьеном Бартезом. На сегодняшний день я считаю Бартеза одним из лучших вратарей в мире, но в тот день он решил меня перехитрить и сел в лужу.
Вместо того, чтобы выйти мне навстречу, он просто застыл на месте, подняв руку вверх. Нет, он не хотел остановить такси. Он просто пытался обмануть меня, заставив подумать, будто боковой арбитр зафиксировал положение вне игры.
Это был трюк, уловка. Но я на нее не купился, и легко пробил мимо Бартеза в ворота.
Во-первых, я знал, что вне игры нет. Опытный нападающий всегда понимает, когда он в офсайде, а когда – нет, и в тот момент я ни на секунду не сомневался, что все в порядке. Конечно, уверенность, что офсайда нет, еще ничего не означает, потому что боковые арбитры – странные существа, чьи решения часто невозможно предугадать. Но я также понимал, что береженого Бог бережет, и пусть мой гол лучше не засчитают, чем я совсем не пробью по воротам.
Некоторые журналисты подвергли Бартеза резкой критике за то, что он попытался меня обмануть. Я с ними не согласен. Даже если бы он сократил угол обстрела, выйдя мне навстречу, с той позиции спасти ворота представлялось практически невозможным. Поэтому он решил пойти на хитрость, сделав в итоге из себя посмешище. С другой стороны, если бы остановился я, тогда бы все смеялись надо мной, и ему, наверное, казалось, что все равно терять нечего.
Трудно передать, что я чувствовал, когда прозвучал свисток об окончании матча. Как вода, прорвавшая дамбу, переполнявшие меня эмоции, хлынули наружу.
Я побежал по полю, крича нашим болельщикам и телезрителям: «Ну что вы теперь скажете? Что? Паоло Ди Канио сделал это! «Вест Хэм» не может выиграть на выезде? У нас нет шанса против всемогущего «Манчестер Юнайтед»? Мы просто маленький клуб? Вот вам! И кто теперь смеется?»
Все мои мысли были только о тысячах болельщиков «Вест Хэма». Не только о тех 5 000, которые в тот день сидели на трибуне «Олд Траффорд», а о всех тех, кто не попал на матч, либо потому что не смог уйти с работы, либо потому что у него не оказалось достаточно денег на билет, либо потому что его не отпустила семья. Это была их победа, так же как и наша. Болельщики отдают свои деньги, время, жертвуют делами и семьей ради любви к команде.
Они бесценны. И в тот день на их улицу пришел праздник.
Я также радовался за Гарри. Он так популярен, что со временем стал отождествляться у некоторых людей чуть ли не с персонажем комикса.
Может, это связано с традиционной деятельностью жителей Ист-Энда, но часто все, о чем здесь говорят– это трансферы, которые совершает Реднапп, и то, что «Вест Хэм» - это одна большая семья.
Все это правда. Гарри очень умен и проницателен, когда речь идет о покупке игроков, и он не боится рисковать (я – живое тому доказательство). Но он также прекрасный тактик, и в тот день ему удалось переиграть самого успешного тренера в истории – Сэра Алекса Фергюсона.
Вот почему я был удивлен, можно даже сказать шокирован, когда Гарри уволили в конце сезона 2000/01. Только им с президентом известна истинная причина, по которой это произошло. Да, мы ожидали большего от сезона в плане результата. И, конечно, в наших отношениях с Гарри не все было гладко, у нас были разногласия, но он всегда будет занимать в моем сердце особое место, ведь именно он спас мою карьеру.
Сезон ознаменовался и несколькими приятными событиями. Одним из них стало примирение с Дэвидом Джеймсом, и должен сказать, что многим, кажется, не понравилось, что мы помирились. Они хотели продолжения вражды, потому что это помогло бы увеличить продажи газет.
После случая на «Аптон Парк» в январе 2000-го, когда в конце поединка он отказался пожать мне руку, я обозвал Джеймса кретином и дебилом, потому что я действительно в тот момент таковым его считал.
«Неужели этот человек не знает значений слов «кретин» и «дебил»? – ответил он мне через прессу. «Кретин страдает от недостатка гормонов щитовидной железы. В некоторых случаях это приводит к карликовости. Я вас умоляю, мой рост – 6 футов и 5 дюймов. А дебил – это взрослый человек, умственное развитие которого соответствует умственному развитию ребенка 8-12 лет. Я, конечно, не гений, но с головой у меня все в порядке..»
Джеймс, наверное, думал, что он очень умно сделал, дав такой ответ. И я уверен, что многие полагали, что его слова приведут меня в бешенство. Однако моя реакция была довольно сдержанной.
«У Девида Джеймса, кажется, мозг размером с горошину, - парировал я. – Я назвал его кретином год назад, и у него ушел целый год, чтобы понять значение этого слова. Моя двухлетняя дочь и та быстрее бы догадалась. Да некоторые люди поступают в университет и заканчивают его за время, которое понадобилось Джеймсу, чтобы выучить пару новых слов..»
Думаю, Джеймс проиграл, ответив слишком поздно. И мне кажется, что напряженную обстановку удалось разрядить с помощью юмора.
Уверен, что некоторые хотели увидеть, как мы вцепимся друг другу в горло, когда мы вновь встретились на «Аптон Парк» в декабре 2000-го года. Но все произошло с точностью до наоборот. В конце игры мы крепко обнялись и ушли с поля вместе. Думаю, после этого все обиды канули в Лету. И я надеюсь, что Джеймс извлек для себя пару полезных уроков из нашего конфликта. Я в этом даже уверен.
Футбол – это только игра, а не война, хотя порой приходится по-настоящему ненавидеть противника, если хочешь добиться успеха. И, тем не менее, все, что случилось на поле, после финального свистка должно там и остаться.
Мне кажется, мы часто об этом забываем.
В том сезоне «Арсенал» играл в Риме против «Лацио» в рамках Лиги Чемпионов – матч, омрачившийся несколькими скандальными событиями. В одном случае защитник «Арсенала» Жиль Гриманди ударил хавбека «Лацио» Диего Симеоне кулаком в лицо. А потом случился один из самых скандальных эпизодов того сезона. В конце матча игрок «Лацио» Синиша Михайлович позволил себе расистские высказывания в адрес футболиста «Арсенала» Патрика Виейра.
За это Михайловича пригвоздили к позорному столбу. В мгновение ока он превратился в козла отпущения за все грехи современного футбола. Он получил дисквалификацию от УЕФА и его не принялся критиковать разве что ленивый.
Я, конечно, его не оправдываю. Он поступил неправильно. Это было неприемлемо, и он сам это признал спустя несколько недель. И все же мне кажется, то, как журналисты и другие обозреватели прокомментировали произошедшее, это просто позор.
Я читал интервью в итальянской прессе, в которых Михайлович утверждал, что он и Виейра обменивались оскорблениями в течение всего поединка. Я знаю, что Михайлович обозвал Виейра «черным куском дерьма». Я также знаю, что самого Михайловича – боснийского серба по происхождению, в прошлом оскорбляли фанаты, и что кроме всего прочего, его обзывали «цыганом» и «убийцей». Я уверен, что после того, как он сам пострадал от оскорблений, он понимает, насколько опасны расистские высказывания.
Чего я не знаю - это что в действительности случилось на поле, и что конкретно Виейра сказал Михайловичу, если он вообще что-нибудь сказал. Но если Виейра хоть как-нибудь оскорбил Михайловича, тогда у меня возникает резонный вопрос: чем одно оскорбление хуже другого?
Интересно, избежал бы Михайлович порицания, назови он Виейра «французским куском дерьма» вместо «черного куска дерьма»? В конце концов, ведь Виейра такой же француз, как он чернокожий..
Конечно, никто не хочет слышать, как игроки оскорбляют друг друга на поле, особенно если эти оскорбления имеют отношения к их этнической или расовой принадлежности. Но, к сожалению, это происходит регулярно. Я уже со счета сбился, как часто люди называли меня «итальянская п..а» или «лживый сукин сын», или еще как-нибудь так.
Но я никогда не жаловался.
Дело в том, что если вместе на одном поле находятся 22 молодых парня, которые бьются друг против друга под огромным внешним давлением, такие неприятные инциденты, как между Михайловичем и Виейра вполне вероятны. Да, может, это не очень красиво, но такова уж природа человеческая: мужчины есть мужчины.
Разница заключается в том, что сразу после финального свистка все заканчивается. Ты обмениваешься с соперником рукопожатием, и вы расходитесь в разные стороны.
Это особенно характерно для Англии. Меня оскорбляли, били по ногам, в меня плевали все 90 минут, но когда игра заканчивалась, те же самые футболисты, которые преследовали меня на поле, предлагали угостить меня выпивкой и общались со мной, как с братом, которого они давным-давно не видели. Вот почему я обожаю футбол в этой стране. Здесь это по-прежнему игра.
Но конфликт между Виейра и Михайловичем – это совсем другое дело. Сделав произошедшее достоянием публики, было нарушено одно из основополагающих правил футбола: все, что происходило на поле, должно остаться на поле.
Я уверен, что это был не первый раз, когда Виейра подвергся расистским оскорблениям. И, увы, не последний. Однако после того, как о конфликте узнали все, был создан опасный прецедент, и одного из наших собратьев-профессионалов унизили (уже не в первый раз).
Спросите у Виейра, какое из двух зол он бы выбрал: расистские оскорбления в свой адрес или удар соперника ногой в его колено. Мне кажется, я знаю, что он ответит.
Некоторые считают, что футболисты – это образцы для подражания, и что такое поведение недопустимо. Что ж, это, может, и было бы правдой, если бы кто-нибудь из фанатов услышал слова Михайловича. Но нет. Никто, кроме их двоих и, возможно, пары одноклубников, понятия не имел, что конкретно было сказано, поэтому не вполне справедливо утверждать, что Михайлович – плохой образец для подражания. Названный всеми расистом, Михайлович мог бы стать героем и мучеником для тех, кто думает, что из него сделали козла отпущения.
Все эта история была перекручена, и, к сожалению, отвлекла внимание общественности от некоторых реальных проблем, стоящих перед футболом в Италии и в других странах, таких как расизм и насилие.
В то время как из Михайловича сделали чудовище, меня фактически возвели в ранг святых на «Гудисон Парк» в том сезоне, в основном за то, что, я надеюсь, обязан был сделать любой достойный футболист.
18 декабря 2000-го года моя карьера в Англии совершила полный цикл.
Через восемьсот одиннадцать дней после конфликта с Полом Элкоком - дня, когда меня официально объявили одним из самых отъявленных негодяев в истории футбола, я, наконец, искупил свою вину, сделав то, что одна газета (из тех самых газет, которые за три года до того призывали дисквалифицировать меня пожизненно) назвала «благородным поступком настоящего спортсмена».
Мы играли на выезде против «Эвертона» и счет был
1-1, когда добавленное арбитром время подходило к концу. Их голкипер Пол Джеррард выбежал к линии штрафной площади с правой стороны от ворот, если смотреть с точки зрения нападающего, подобрать отлетевший мяч. Когда он выбежал из штрафной, шипы его бутс запутались в траве и он, как подкошенный, рухнул на землю. Мяч отскочил на правый фланг, где Тревор Синклер подобрал его и сделал идеальный навес в штрафную площадь. В полном одиночестве я стоял возле одиннадцатиметровой отметки, и видел, как мяч летит прямо на меня. Не знаю, забил бы я тогда или нет (в футболе никогда нельзя быть уверенным в таких вещах), но учитывая, что рядом со мной не было соперников, а голкипер в тот момент беспомощно лежал за линией штрафной, шансы забить у меня были превосходные.
Все ждали, что я пробью головой, или приму мяч на грудь и вторым касанием вгоню его в сетку. Однако вместо этого я вытянул руки вверх и поймал в них мяч.
Некоторые одноклубники посмотрели на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Но я точно знал, что делаю. Пятнадцать лет карьеры научили меня моментально понимать, когда игрок получил действительно серьезную травму.
Когда я увидел, как упал Джеррард, как он споткнулся и всем телом (а он довольно габаритный парень) упал на колено, я знал, что вероятность серьезной травмы очень велика.
В подобных ситуациях экстренная медицинская помощь играет важнейшую роль. Квалифицированный физиотерапевт, оказавшись возле пострадавшего в первые секунды, может предотвратить тяжелую травму. Ударь я по воротам, шестьдесят-девяносто бесценных секунд были бы потеряны, а может, и больше, если бы один из защитников заблокировал удар и мяч остался в игре.
Я неоднократно говорил, что когда я на поле, соперник – мой смертельный враг. Но в тот момент я перестал воспринимать Джеррарда как соперника, и вспомнил, что он просто мой коллега, брат-профессионал, рисковавший преждевременно завершить карьеру и, возможно, потерять средство заработка, если ему не будет срочно оказана медицинская помощь.
Был только один вариант: немедленно остановить игру.
Как только все поняли, что случилось, «Гудисон Парк» взорвался овациями. Только через некоторое время до меня дошло, что они аплодируют именно мне.
Реакция на мой поступок была просто феноменальна. Эпизод показали на телеканалах по всему миру. Я даже получил официальное письмо с благодарностью от ФИФА, подписанное самим Зеппом Блаттером.
Это было как в сказке!
Я всем говорил, что так же, как меня нельзя было записывать в дьяволы после толчка Элкока, так же не нужно было делать из меня святого теперь, только лишь потому что я прервал игру, дав возможность медикам оказать срочную помощь своему коллеге.
Я получил около пятидесяти писем от болельщиков «Эвертона» плюс еще несколько десятков от наших фанов. Некоторые письма поклонников «Эвертона» были очень трогательными. «Паоло, ты показал нам великолепный пример благородства, который мы раньше никогда не видели, - говорилось в письме от группы болельщиков «Эвертона». – «Эвертон» навсегда останется в наших сердцах, но теперь там найдется место и для тебя. Знай, что «Гудисон Парк» отныне - твой второй дом».
Реакция фанов «Вест Хэма», конечно, была несколько иной, потому что на том этапе сезона каждое очко было для нас на вес золота. Я даже боюсь предположить, что бы случилось, не досчитайся мы буквально одного балла для сохранения прописки в Премер-Лиге, и все из-за моего поступка.
«Я был зол на тебя по дороге домой из «Ливерпуля», - писал один поклонник «Вест Хэма». – Я был просто вне себя от гнева. Все мои мысли были о двух потерянных очках. Но через несколько дней я начал смотреть на твой поступок несколько иначе. То, что ты сделал, помогло улучшить имидж «Вест Хэма» больше, чем обычная победа в выездном матче. Люди говорят об этом по всему миру. Можно сказать, что это победа для клуба, возможно, одна из величайших в современной истории.
Я по-прежнему настаиваю на том, что хотя это и был красивый поступок, я совершил его не задумываясь, поэтому не знаю, действительно ли заслуживаю такой похвалы. Мне хотелось бы думать, что другие профессионалы в подобной ситуации поступили бы абсолютно так же, как я.
То, как меня вознесли до небес после матча с «Эвертоном», настолько же для меня непостижимо, как и то, как меня облили грязью после толчка Элкока, только наоборот.
Еще одним достойным внимания событием того сезона стало назначение Свена Горана Эрикссона на пост главного тренера сборной Англии. Впервые Футбольная Ассоциация доверила руководство национальной командой иностранцу – решение, вызвавшее бурную дискуссию.
Возможно, я старомоден, но я принадлежу к числу тех, что считает, что у руля национальной сборной не должен находиться зарубежный наставник. Это дело принципа, ведь тренер сборной – это не просто человек, который проводит тренировки, рисует схемы и расставляет футболистов по позициям. Тренер национальной команды должен воплощать в себе футбольную культуру той или иной страны.
Эта сложная работа. В Италии говорят, что у нас 58 миллионов тренеров, и действительно, каждый итальянец считает, что он может управлять сборной лучше, чем официальный тренер национальной команды. По мере того, как взрослеешь, начинаешь понимать, что у тебя недостаточно таланта, чтобы стать профессиональным футболистом, но лишь единицы признают, что тренер их национальной сборной умеет руководить ею лучше, чем они. Я уж точно не признаюсь.
Это одна из проблем, которую придется решать Эрикссону. И тем не менее, я думаю, у него есть все, чтобы добиться успеха.
Почему? Потому что он хороший учитель, он умеет слушать и находить подход к людям. Он прекрасный психолог. И, кроме того, это настоящий джентльмен. Если такой тренер, как Фабио Капелло, может накричать на своих подчиненных, чтобы их мотивировать, то Эрикссон сохраняет спокойствие в любой ситуации.
Если Футбольной Ассоциации удастся окружить его нормальными, умными людьми, тогда он сможет добиться выдающихся результатов. В Англии множество талантливых молодых футболистов и такой человек, как Эрикссон, может составить из них сильную команду.
То, что он иностранец – это скорее плюс, так как он не будет стараться угодить тем или иным футболистам или клубам. Он может перевернуть страницу и начать все с чистого листа гораздо быстрее, чем другие, может позволить себе экспериментировать. Я знаю, что он не нуждается в моих советах, однако смею предположить, что связку Стивена Джеррарда и Майкла Каррика в центре поля трудно будет остановить.