суббота, 19 февраля 2011 г.

Глава 11. Фрагмент 2 (окончание главы)


И здесь мне хочется поговорить о Рио Фердинанде. Думаю, Алессандро Неста из «Лацио» - лучший центральный защитник в мире в настоящее время. Он обладает хорошей скоростью, прекрасно играет головой, великолепно видит поле, выигрывает все единоборства, умело обращается с мячом, и является прирожденным лидером. Сейчас это эталон, с которым сравнивается игра других защитников.
Уверен, что Рио может выйти на такой же уровень, как Неста, а, возможно, достичь еще большего. Для этого у него есть все. Однако ему нужно постоянно прогрессировать. Он должен развивать в себе жажду успеха, желание, харизму, присущую великим игрокам.
Рио мог бы стать лучшим, но я еще не могу сказать, что он лучший, по крайней мере, в данный момент. Ему 22 года, он провел с десяток матчей за сборную Англии и отыграл три полных сезона в Премьер-Лиге. Его уже не называют просто перспективным футболистом: пришло время становиться звездой. В прошлом году он допустил ряд ошибок, ему не хватало собранности. Но зато он обладает необходимыми навыками и он достаточно умен, чтобы компенсировать свои недостатки. Рио – необычный человек, не только с точки зрения физических кондиций, но также с точки зрения умения мыслить на поле. Он может играть лучше.
Мы говорим с ним об этом, я пытаюсь объяснить ему, насколько важно работать над собой, но мне это дается непросто. Иногда, когда начинаешь чувствовать собственную значимость, становится трудно слушать советы других. Это не высокомерие, это просто осознание того, что ты звезда. Может, он думает, что и так уже достиг высшего уровня, может, он думает, что является лучшим английским защитником. Возможно, это и так, но достаточно ли этого? Ведь ему вполне по силам стать лучшим в мире.
Убежденность в том, что ты лучший - это палка о двух концах. С одной стороны это придает тебе уверенности в своих силах для достижения больших целей. Тебе ничего не страшно, ты выходишь на любой матч, не сомневаясь в успехе. Это большой плюс с точки зрения психологии.
С другой стороны, ты можешь перестать расти, работать над собой. Если думаешь, что тебе нет равных, зачем попусту тратить силы? Зачем работать?
Было бы обидно, если бы Рио выбрал второй вариант, если бы сделал вывод, что он уже самый великий и ему больше не к чему стремиться.
Рио не следует рассуждать так: «Через несколько лет я начну выступать за сборную Англии, а через шесть-семь лет стану одним из лучших. Карьера футболиста слишком коротка, чтобы можно было строить такие планы. Вместо этого, нужно себе говорить: «Я хочу, чтобы меня признали лучшим защитником в мире. Прямо сейчас!»
После подписания долгосрочного контракта с «Лацио» на очень выгодных финансовых условиях Неста провел лучший сезон в своей карьере. Почему? Потому что у него появилось огромное желание доказать всем, что он действительно достоин такой чести.
Я хочу, чтобы Рио прислушался ко мне, потому что я за него переживаю, потому что хочу, чтобы он стал лучшим. Я советую ему так, как мог бы советовать его старший брат. Мне бы хотелось перенестись с ним на пять лет назад на тренировочную базу «Милана», чтобы он посмотрел, как тренируется Франко Барези. В то время Барези исполнилось 35, он проводил свой последний сезон, являлся капитаном и живой легендой «Милана». Ему не надо было уже ничего доказывать. И, тем не менее, он полностью выкладывался на тренировках, придавая огромное значение каждой мелочи. Короче говоря, это был профессионал до мозга костей.
Если бы Рио увидел тренировки Барези и перенял этот опыт, ему бы цены не было.
На самом деле, Рио не нужно отправляться в прошлое, чтобы увидеть пример работы настоящего профессионала. Такой футболист находится у него под боком. Это Стюарт Пирс.
В прошлом году после тренировки я заглянул в раздевалку «Вест Хэма», чтобы посмотреть, нет ли там Стюарта Пирса. Благодаря самоотверженным тренировкам в течение многих лет, Стюарт выглядит на десять лет моложе своего возраста. Вот так и должен работать профессионал.
«Ты сумасшедший, просто зверь, - сказал я Пирсу. – Тебе 36, а ты просто в великолепной форме».
Он посмотрел на меня, слегка улыбнувшись.
«Вообще-то, старик, мне не 36, а 38».
«Ух ты! - Воскликнул я. - А мне тридцать один. По-моему, я неплохо выгляжу для своих лет, ты согласен?»
«Возможно, но тебе нужно постоянно поддерживать форму», - ответил он.
Он сделал жест в сторону Нила Раддока, который, прикрывшись одним полотенцем, брился в другом конце раздевалки.
«Если бросишь заниматься собой, станешь, как он», - добавил он, весело подмигнув.
«О, нет!- сказал я. – Не хочу выглядеть, как Радок, даже когда мне стукнет пятьдесят!»
Я вспомнил этот эпизод не для того, чтобы высмеять Раддока. Если честно, у каждого из нас своя конституция. Даже если бы Раддок года два подряд не вылезал из тренажерного зала, вряд ли бы он стал похож на Стюарта Пирса. Я просто хотел показать, что такой парень, как Стюарт Пирс – это настоящий воин. Для меня он является воплощением английского представления о боевом духе и преданности своему делу. Но прежде всего меня в нем привлекает огромное трудолюбие. Нельзя выступать на профессиональном уровне в 38 лет, не относясь к своему телу, как к святыне.
Я хочу, чтобы Рио это понял. Чтобы до него дошло, что тяжкий труд – это все, что ему нужно, чтобы стать звездой.
Так или иначе, решать ему. Он может захотеть оставить все, как есть, и ничего не менять. Болельщики «Вест Хэма» все равно будут считать его героем, и если он закончит свою карьеру в этом клубе, его будут чтить как легенду.
Но тогда он не сможет стать по-настоящему великим игроком.
А может, в нем проснется желание выйти на новый уровень. Он начнет уделять больше внимания тренировкам, диете, анализировать каждый аспект своей игры. Это ведь не так много, правда? Если он будет тренироваться как следует, работать не покладая рук, то может стать защитником мирового класса. Решать ему.
Летом 1999-го мне позвонил Джанлука Виалли. «Челси» закончил предыдущий сезон на третьем месте – лучший результат с 1970-го года. Будущее Джиджи Казираги было под вопросом, и Виалли остро нуждался в нападающем, который мог бы дополнить дуэт форвардов Торе Андре Фло и Джанфранко Дзола (в конце концов, он подписал Криса Саттона из «Блэкбёрн Роверс» за десять миллионов фунтов).
«Послушай, Паоло! – начал он. – Ты бы не хотел перейти ко мне в «Челси»?
Теоретически это был прекрасный шанс. «Челси» предстояло играть в Лиге Чемпионов, и я мог показать всем в Италии, на что способен. Переход был выгоден и с финансовой точки зрения, поскольку мне наверняка подняли бы зарплату.
И все же я колебался. Виалли искал еще одну звезду. Если бы ему удалось кого-нибудь найти, тогда на две позиции в стартовом составе претендовали бы четыре форварда. Кроме того, Виалли сказал, что он ограничен в средствах, а я знал, что «Вест Хэм» даст мне уйти только за очень хорошие отступные.
«Не знаю, Лука, - ответил я. - Я не намерен сидеть в запасе. В моем возрасте хочется играть в каждом матче. Кроме того, у меня неплохо идут дела в «Вест Хэме» после перехода из «Шеффилд Уэнсдей». Я всем доволен, и думаю, у тебя вряд ли хватит денег, чтобы меня выкупить».
Это не смутило Луку. Как обычно, он продолжил гнуть свою линию.
«А что если я предложу Реднаппу Дана Петреску как часть сделки?»
«Лука, я не уверен, что это сработает, - ответил я. – Петреску – прекрасный футболист, но думаю, Реднапп ценит меня очень высоко».
«Паоло, ты не можешь поговорить с ним ради меня и попытаться доказать, что это неплохой план? Только подумай: ты и я вместе в Лиге Чемпионов. Было бы здорово, правда?»
Я так и не поговорил с Реднаппом. Может, кто-нибудь из руководства «Челси» и связывался с ним, я не знаю. Я не стал обсуждать возможность перехода с Реднаппом, потому что в глубине души сильно сомневался, что мне стоит переезжать на «Стэмфорд Бридж».
Через несколько месяцев после нашего разговора, когда дела у «Челси» в Премьер-Лиге шли из рук вон плохо, мы с Лукой решили вместе пообедать.
«Паоло, я идиот, - сказал он. – Мы продлили контракт с Петреску. Он хороший парень, но когда я думаю, что мы могли заполучить тебя вместо него... Все бы пошло иначе, перейди ты в «Челси». Ты стабилен, выкладываешься на все сто в каждом матче. Ну почему, почему я тогда не заключил сделку с Реднаппом?»
«Послушай, Лука, может, это и к лучшему, - ответил я. – Я много об этом думал, и рад, что все осталось на своих местах. Это был не лучший вариант. Мы с тобой друзья, настоящие друзья. Не знаю, во что бы превратились наши отношения, играй я под твоим началом. Я слишком высоко ценю нашу дружбу».
Я знал, что говорил. Прежде всего, я счастлив, что выступаю за «Вест Хэм». Конечно, было бы здорово играть в Лиге Чемпионов, но на «Аптон Парк» я чувствую себя вполне комфортно.
Кроме всего прочего, мне кажется, что наша дружба с Лукой могла поставить его в неловкое положение. Она помешала бы его работе. Я все еще считаю, что тренер должен быть жестким. Мне не хотелось бы, чтобы Лука, мой друг, обращался со мной жестко, даже если бы считал, что так нужно для пользы команды. Лука нужен мне как друг, а не как начальник - человек, с которым я бы конфликтовал.
Как и можно было предположить, в сентябре 2000-го я снова понадобился «Челси». В этот раз инициатива исходила не от Луки (думаю, он знал, какой будет моя реакция), а непосредственно от руководителей клуба. Они предложили за меня 4 миллиона фунтов, и моя зарплата, наверное, выросла бы раза в два.
Гарри ответил, что я не продаюсь, ни за какие деньги. Мне было очень приятно, что он ценит меня так высоко, особенно если принимать во внимание, что «Вест Хэм» - клуб небогатый.
Но даже если бы он согласился, я бы не принял предложение «Челси». «Вест Хэм» - это мой дом, и мое место здесь. Такие чувства я испытывал по отношению только к одному клубу – «Лацио». Наверное, потому что я там вырос, болел за него с самого детства, а потом стал его игроком. В конце сезона 2001/2002 я буду выступать за «Вест Хэм» дольше, чем за любую другую команду. Думаю, этим можно отчасти объяснить мою привязанность к клубу из Лондона. Чтобы отношения развивались, нужно время. Проведи я больше сезона за «Селтик» или «Наполи», я бы, наверное, тоже полюбил эти клубы всей душой. А так, у меня о них остались только приятные воспоминания. Однако «Лацио» и «Вест Хэм» - это особые клубы, не похожие на остальные.
Офис президента на «Аптон Парк» полон футбольными реликвиями. Здесь можно увидеть трофеи, завоеванные в 1920-х и 30-х, фотографии Бобби Мура, футболку сборной Англии, в которой выступал Трэвор Брукинг, и даже первый мяч, которым играли на «Уэмбли». Это самое сердце «Вест Хэма», наша история, собранная в одной комнате.
Однажды я заметил, что в офисе появилась фотография с моим голом в ворота «Уимблдона», признанным лучшим голом сезона. Я единственный футболист в современной истории клуба со времен Брукинга, который удостоился чести, чтобы его фотографию повесили на эту стену. Когда я впервые ее увидел, я не смог сдержать чувств.
Моя фотография соседствовала с фотографиями легенд, писавших историю «Вест Хэма». И дело не в таланте. Хотя нельзя сравнивать разные эпохи, я знаю, что, наверное, не уступаю этим футболистам в мастерстве.
А дело в том, сколько лет своей жизни ты посвятил клубу. Я отыграл за «Вест Хэм» только два полных сезона, а мою фотографию уже повесили на стену. Думаю, я многое дал «Вест Хэму», но такое проявление любви и уважения было для меня неожиданным. В конце концов, я иностранец, и провел здесь меньше времени, чем другие.
Не знаю, с чьей подачи это случилось: президента или совета директоров, но это было фантастическое проявление любви. «Вест Хэм» признал мои заслуги, и мне хотелось принести команде еще больше пользы. Они спасли меня после дисквалификации, когда я изо всех сил старался удержаться в Премьер-Лиге, но получал предложения только из-за рубежа.
Вот почему я всегда буду любить этот клуб, что бы ни случилось. Однажды, может, лет через тридцать, я вернусь сюда, чтобы еще раз взглянуть на эту фотографию. Я знаю, что «Аптон Парк» - мой второй дом.
Благодарность в футболе – это роскошь, и увольнение Луки Виалли через несколько дней после того, как попытка «Челси» купить меня у «Вест Хэма» закончилась неудачей, - лишнее тому подтверждение.
Мне было жаль его, хотя Лука – не тот, кто нуждается в жалости. Он себя еще проявит, я в этом нисколько не сомневаюсь. В 36 лет он выиграл пять титулов за два с половиной сезона.
В его возрасте сэр Алекс Фергюсон не выиграл еще ничего, как Джок Стайн и Боб Пэсли. Джованни Трапаттони оставался год до первого трофея. История знает только одного человека, которому удалось выиграть больше, чем Виалли, в самом начале тренерской карьеры. Это Свен-Горан Эрикссон, завоевавший два кубка Швеции, победивший в чемпионате Швеции, Кубке УЕФА и два раза приводивший свою команду к титулу чемпионов Португалии. Однако со всем моим уважением к Швеции и Португалии, Виалли одерживал свои победы в Англии и Европе, а это совсем другое дело.
В конце Луке пришлось разбираться с несколькими недовольными игроками. В подобных случаях тренеру нужна поддержка президента, которой, похоже, Виалли похвастаться не мог. Если такой футболист, как, скажем, Франк Лебёф, критикует тренера, тренер и президент должны выработать единую позицию относительно того, как реагировать на эту критику. Вместо этого Виалли пришлось принимать удар на себя, не зная, поддерживает ли руководство его действия. Естественно, из-за отсутствия единства ситуация вышла из-под контроля.
Авторитет Луки был подорван, потому что руководство клуба не захотело его поддержать. «Челси» - это богатый клуб, за который играет много талантливых футболистов. Но его нельзя назвать сильным клубом. Это вопрос ментальности. Не думаю, что подобное могло произойти, например, в «Манчестер Юнайтед».
Обстановка на «Аптон Парк» для меня просто идеальна. Да, я по-прежнему выхожу из себя, когда недоволен игрой партнеров. Я кричу на них, критикую их, даже ругаю. Я не боюсь этого делать, хотя теперь, повзрослев, я все же не так категоричен, как раньше.
Думаю, они понимают, что когда я взрываюсь, то делаю это из лучших побуждений. Я кричу на своих одноклубников, потому что хочу, чтобы они играли лучше, чтобы они совершенствовали свое мастерство. Гарри говорит мне: «Паоло, ты не должен на них сердиться. У них нет твоего понимания игры, твоего таланта...»
Ну, ладно. Я к этому привык. Когда люди стараются, но не могут, я не злюсь. Все промахиваются с пенальти, даже я. Я говорю об ошибках, которые являются следствием неправильной подготовки или лени на тренировках. Тогда у меня внутри все закипает.
Некоторые игроки думают, что достаточно выкладываться на 110 процентов в играх. Это совсем не так. Если они не жалеют себя, но проигрывают, обычно англичане говорят: «Ну что ж, не повезло. Но боролись неплохо».
Это меня бесит. Может, они и хорошо боролись в тот день, но что они делали на тренировках до матча? Из-за того, что какой-то игрок не отнесся профессионально к своим тренировкам, он стал немного медленнее бегать, и поэтому во время матча ни разу не опередил соперника, как бы ни старался.
Люди видят, как я кричу на своих одноклубников, и думают, что я взбалмошный или эгоист, но они не понимают истинной причины моего поведения. Я кричу, когда думаю, что ошибка – это прямое следствие халатного отношения к тренировкам, а не потому что мне просто нравится кричать на своих одноклубников. Короче говоря, я сержусь на своих партнеров, когда думаю, что они могли бы играть лучше.
Вы не часто услышите, как я кричу на Стива Ломаса, например, потому, что это настоящий профессионал, который усердно трудится изо дня в день. Я понимаю, что он не обладает выдающимися техническими способностями, и я не оцениваю его по тем же критериям, по которым оцениваю других. Техника, наверное, не самая сильная его сторона, и, тем не менее, его вклад в игру команды трудно переоценить.
Он может делать кое-что лучше меня: отбирать мяч, быстро бежать, бороться с более мощными соперниками, прикрывать мяч корпусом и т.д. А я могу делать то, что не может он. Дело не в технике или ее недостатке, а в том, как ты работаешь, как сильно ты хочешь использовать свой талант для достижения результата на поле.
Еще один пример – когда в конце матче мы выигрываем в два или три мяча и футболисты начинают заниматься самодеятельностью. В прошлом сезоне я выругал своего одноклубника именно по этой причине. Мы были впереди на три мяча за несколько минут до окончания поединка. Мой партнер и я ушли в быстрый прорыв, он обвел защитника и пробил по воротам, хотя я был совершенно один и просил передачу. Он промахнулся, и когда не спеша возвращался на свою половину, услышал от меня несколько «теплых» слов.
Журналисты это заметили, и естественно, набросились на меня. Они заявили, что я эгоист, и считаю, что забивать имею право только я. Мы ведь и так выигрывали, так почему нельзя было позволить одноклубнику пробить по воротам?
Глупый аргумент. Дело в том, что когда выходишь на поле, нужно вести себя как профессионал, с первой секунды и до самого финального свистка. А это значит ставить интересы команды выше собственных. Возвращаясь к тому эпизоду, считаю, что мой одноклубник должен был отдать мне пас, так как я находился в лучшей позиции, чтобы забить гол. Точка.
Это вопрос профессионализма. Да, тогда мы выиграли матч, но если начинаешь дурачиться, если тянешь одеяло на себя, в итоге рискуешь оказаться за бортом, а это просто недопустимо.
Мой второй сезон в «Вест Хэме» стал для меня на редкость успешным. Я забил четырнадцать мячей, и хотя клуб не занял такое высокое место, как хотелось бы, все же мы выглядели достойно.
Однако эта радужная картина была несколько подпорчена неприятным происшествием, которое привлекло к себе большое внимание, и после которого на меня, как обычно, повесили очередной ярлык опасного безумца. Был январь, и мы играли против «Астон Виллы». За три дня до этого они выбили нас из Кубка Лиги после тяжелого поединка, в котором я заработал пенальти (однако потом его не реализовал). Голкипер «Виллы» Дэвид Джеймс сбил меня в штрафной, а затем во всеуслышание обвинил меня в симуляции.
Вообще-то, мне плевать, что там говорит или делает Дэвид Джеймс. Когда игрок привозит в свои ворота пенальти, он, естественно, начинает доказывать, что не виноват и пенальти назначили несправедливо. Учитывая мою репутацию, он решил, что лучше всего будет унизить меня как футболиста. Ну что ж, такой он человек. С моей точки зрения инцидент был исчерпан к тому времени, как мы встретились снова в матче Премьер-Лиги в следующую субботу.
Игра завершилась со счетом 1-1, и я забил ответный мяч. После финального свистка я подошел к Джеймсу, чтобы пожать ему руку, как сделал бы с любым соперником. Да, я непримирим на поле, где мой соперник – это мой враг, с которым я готов сражаться до последних сил. Но когда матч заканчивается, заканчивается и борьба.
Я протянул Джеймсу руку, но он от меня демонстративно отвернулся. Этот идиот отказался обменяться со мной рукопожатием. В тот момент мне хотелось отшлепать его, как какого-нибудь капризного ребенка. Я не на шутку рассердился.
Может быть, я смотрю на это как иностранец, может, я излишне сентиментален, но для меня спортивное поведение – это ценное качество, которое я ассоциирую с британским футболом. А спортивное поведение, в частности, - это и обмен рукопожатием с соперником после поединка, в независимости от того, что происходило в предыдущие девяносто минут. Я восхищаюсь тем, как английские футболисты могут лупить друг друга из всех сил, оскорблять друг друга последними словами, а затем, после финального свистка, пожать друг другу руки и вместе выпить пива в баре.
Отвернувшись от меня, надувшись и отказавшись пожать мне руку, этот болван Джеймс наплевал на всю британскую культуру и правила спортивного поведения.
На те самые правила, которые я старался усвоить с момента приезда сюда, и ту самую культуру, которую я научился уважать и любить. И все это Дэвид Джеймс просто растоптал.
Я схватил его за руку и сказал: «Да пошел ты! Ты не мужчина! Ты ничтожество!»
Несколько игроков подбежали, чтобы нас разнять. Я был вне себя от гнева, но ничего больше не произошло, хотя журналисты, как водится, предпочли этого не заметить и обвинили меня в «нападении на Дэвида Джеймса».
Верьте или не верьте, но пресса на этом не успокоилась: в одной общенациональной газете была опубликована фотография, на которой я держу за спиной руку с вытянутым средним пальцем.
Меня сразу обвинили в том, что я показал непристойный жест болельщикам «Астон Виллы». И вновь, хотя у них почти не было доказательств, Футбольная Ассоциация взялась за дело со свойственным ей рвением.
Я утверждаю, что доказательств не существовало, потому что это правда. Прежде всего, тот жест вообще мог ничего не означать. Может, у меня спина зачесалась? Может, я давал знак своим одноклубникам, а может, я вообще ничего не хотел этим сказать. Но так как я Паоло Ди Канио, люди сразу предположили самое худшее: это был непристойный жест.
Я не скрывал правды. На слушаниях я признал, что показал палец игроку «Астон Виллы». Этот парень постоянно меня оскорблял, как в матче чемпионата, так и в поединке на Кубок Лиги. Он назвал меня «лживым итальянским ублюдком», я в долгу не остался и тоже сказал ему несколько «ласковых слов». Но все это было между нами, и не имело никакого отношения к болельщикам.
Непристойный жест в адрес болельщиков – это очень серьезный проступок. Он может привести к беспорядкам, насилию. Оскорбления в адрес соперника, с другой стороны (будь то посредством непристойного жеста или как-нибудь иначе), хотя это и не очень красиво, надо признать, типичны для футбольных матчей любого уровня. Но это совсем другое дело.
В данном случае лица фанатов на заднем плане были расплывчаты. Сказать, кто они, не представлялось возможным. А это значит, что я мог стоять лицом в любом направлении. Не было никаких фотографий, доказывавших, что жест предназначался болельщикам, или что болельщики «Астон Виллы» обратили на него внимание. Насколько я знаю, никто из них жалобу не подавал.
Хотя Ассоциация футболистов-профессионалов встала на мою защиту, этого было недостаточно, чтобы избежать наказания со стороны Футбольной Ассоциации. Они оштрафовали меня на 5 000 фунтов и предупредили, что если я совершу нечто подобное, меня дисквалифицируют.
Это очередное несправедливое решение Футбольной Ассоциации лишний раз показало, что некоторые игроки считаются более равными, чем другие. Месяц спустя футболист «Арсенала» Эммануэль Пети показал непристойный жест болельщикам «Астон Виллы». Он не скрывал, что сделал это намеренно, и что его целью были именно фанаты «Астон Виллы», поскольку ему показалось, что его оскорбили по расовому признаку.
Конечно, это был очень серьезный проступок, потому что он мог привести к насилию. Кто может гарантировать, что какой-нибудь скинхед-фанатик среди болельщиков «Астон Виллы» на трибуне, не взбесился бы, увидев, как ему показывают палец, не вскочил бы с места и не выбежал бы на поле, чтобы наброситься на Пети?
И что же случилось после этого?
Пети оштрафовали на 5 000 фунтов, как и меня. Но не думаю, что ему пригрозили дисквалификацией в случае повторения подобного, как мне.
Почему такая несправедливость?
Все очень просто: я Ди Канио, и я выступю за «Вест Хэм», тогда как Пети – игрок «Арсенала». К разным футболистам и разным клубам и отношение разное. Я уже к этому привык.
Думаю, моя репутация не позволила мне получить несколько наград, которые я заслуживал, как, например, звание «Футболист года». Не хочу хвастаться, но я на самом деле провел фантастический сезон 1999/2000. Всерьез мою кандидатуру, однако, рассматривали лишь единицы.
Ничего не имею против того, что лучшим футболистом признали Роя Кина. Я сам за него голосовал, и думаю, два других кандидата – Кевин Филлипс и Дэвид Бекхем – тоже были достойны этого звания. Но когда я увидел имена некоторых футболистов в списке претендентов, мне показалось, что ко мне отнеслись несправедливо.

1 комментарий:

  1. Анонимный24 мая 2011 г., 6:09

    Ой, когда же уже будет продолжение?

    ОтветитьУдалить