понедельник, 30 августа 2010 г.

Глава 6. Фрагмент 1

Приносим благодарность за перевод Елене Дорожкиной из Харькова!

Глава 6. Бросая вызов Ювентусу

После ухода Марадоны из «Наполи» клуб резко начал сдавать позиции. «Золотой мальчик», или, как его еще называли в Италии и во всем мире, «Золотая нога» (намного чаще, чем «Рука Бога»), принес клубу 2 скудетто, Кубок Италии и Кубок УЕФА, но самое главное, он показал всему миру, что южная Италия может быть лучшей в футболе.
Он был гордостью целого региона. На стадионе «Сан Паоло», наибольшем стадионе Италии, вместительностью в 86,000 человек, частенько не было свободных мест. В каждом доме было особое место поклонения Марадоне.
Уход Марадоны в 1991 году не сопутствовал удаче команды, и «Наполи» это прекрасно осознавал. Клуб был на грани банкротства, а новые судебные запросы показали, что в таком финансовом положении они существуют уже долгое время. Банки и кредиторы поставили ультиматум перед руководством: или продавать игроков, чтобы поднять капитал, или клуб будет закрыт.
В прошлом сезоне (сезон 1992/93 - прим. переводчика) «Наполи» финишировал на 11 месте. Это было худшее выступление клуба со времен домарадоновской эры. Команда должна была двигаться в направлении укрепления позиций, чтобы вновь вернутся в Еврокубки. Напротив, клуб выставил на продажу свои «реликвии», парней, которые играли и побеждали вместе с Марадоной. Тем летом их распустили по клубам: Джанфранко Дзола и Массимо Криппа отправились в Парму, Джованни Галли – в Торино, Антонио Карека вернулся обратно в Бразилию. Единственные из ветеранов остались защитники Джованни Франчини, Чиро Феррара и Джанкарло Коррадини.
Это была полнейшая катастрофа. За неимением денежных средств, клуб восстанавливали малой кровью: брали игроков в аренду (как меня, например), продвигали игроков молодежного состава, выискивали таланты в низших дивизионах. Наиболее удачным было бы назвать нас разношерстным сбродом.
Основу нашей защиты составляли вратарь Пино Тальялатела и центральные защитники Фабио Канаварро и Джованни Биа, которые имели в сумме 4 выступления в Серии к началу сезона 1993/94. Здесь были парни, как я, которые, по той или иной причине, желали получить свой второй шанс. Это были: экс-звезда Under-21 Эудженио Корини (он прибыл в «Ювентус» со мной в одно время, но так и не сыгрался в команде); Эцио Гамбаро (громкое приобретение «Милана», в дальнейшем был оставлен на лавке запасных); и Серджио Бусо (16-летний нападающий, который забил гол в своем дебютном матче в составе «Ювентуса», но потом пропал в низших дивизионах). Также в составе были два квалифицированных иностранца: Йонас Терн, капитан сборной Швеции, и уругвайский нападающий Даниэль Фонсека, который забил 16 голов в том сезоне.
Не смотря ни на что, мы представляли собой ассорти из опытных ветеранов, рвущегося в бой молодняка, и не нашедших себе место в других клубах игроков. Всеми нами командовал предприимчивый тренер, парень по имени Марчелло Липпи, который вывел из аутсайдеров неизвестную «Аталанту» на 7 место Серии А в прошлом сезоне. Конечно же, Липпи мог тренировать «Ювентус» и завоевывать с ним итальянское первенство и Кубки Лиги Чемпионов и зарекомендовать себя как топ-тренер Европы. Но, на тот момент времени, он был всего лишь молодым наставником, который только делал себе имя.
Мы знали, что это будет битва, бойня на каждом шагу. Мы должны быть полностью преданными своему делу, стать единым целым, если хотим куда-либо пройти дальше.
Уже прошло три недели межсезонья, когда мы осознали, что, будучи единым организмом и управляемые командным духом, нам абсолютно нечего бояться.

воскресенье, 29 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 7 (окончание главы)

Дополнительная работа, которую я проделал летом, дала свои плоды. Даже с учетом большой конкуренции за места в составе я начинал в основе 19 матчей, и еще 12 раз выходил на замену в тот год. Мы закончили сезон на четвертой строчке, в то время как «Милан» снова взял титул, но мы выиграли Кубок УЕФА, победив дортмундскую «Боруссию» в финале. В сумме я сыграл 45 матчей во всех турнирах того сезона и чувствовал себя ключевым игроком команды.
Однако после лета, когда я вернулся для предсезонной подготовки, я почувствовал, как будто что-то изменилось в моих отношениях с Трапаттони. Он приобрел еще одного правого полузащитника Анджело Ди Ливио. Я был не против здоровой конкуренции, ей-богу, ее было предостаточно в «Ювентусе», но вдруг я ощутил завышенные требования к себе.
Он ничего не сказал мне - просто начал игнорировать меня. Все еще было лето, предсезонные товарищеские матчи, но с каждой игрой становилось хуже и хуже. Однажды мы играли товарищескую игру в Палермо. Один из тех бессмысленных матчей, в которых тренер просто хочет, чтобы каждый побегал вдоволь.
Я начал на лавке запасных, понимая, что мое время придет не ранее второго тайма. Вторая половина игры наступила, и Трапаттони начал выпускать замены. Один за другим игроки первой команды выходили, за исключением меня. Оставалось, наверное, минут 20 до конца, когда он объявил об еще одной замене. Я был готов выйти, но он выпустил одного из ребят из молодежной команды. Затем второго, и третьего.
Я мог понять, что мы были в летнем туре, а это была бессмысленная игра. Я также мог понять, что стаж не играл значения, мы все были равны. Но я был профессионалом, а эти ребята безбородыми юнцами! Я честно исполнял свои обязанности, однако они вышли раньше меня.
Я был взбешен, кипятясь изнутри. Наконец он выпустил меня на последние пять минут, и я едва успел вспотеть. Я был зол на то, как он унизил меня. Я не мог ясно думать, просто бродил вокруг поля, будучи не в состоянии сосредоточиться.
Когда я уходил, он сказал мне что-то о моей плохой работе в тот день. Меня переклинило.
«Что? - спросил я. - Что ты сказал? У тебя есть наглость что-то мне говорить после того, как ты поступил со мной? У тебя есть дерзость рассказывать мне о моей плохой игре в течение пяти минут после того, как ты вывел меня из себя?»
Я был жестким, но я чувствовал себя полностью униженным его действиями.
Он не мог поверить, что кто-то может сделать ему вызов. В конце концов, он Джованни Трапаттони, наиболее успешный тренер в истории Италии.
«Молодой человек, вам нужно научиться хорошим манерам! - прошипел он. - Очевидно, ваши родители не привили вам манеры цивилизованного человека. Что за люди вас воспитывали?»
Это переполнило чашу. Никто, я имею в виду НИКТО, не оскорблял так моих родителей. Никто. Для меня они были всем, они научили меня жизни, дали мне пример для подражания. Без них, наверное, я бы никогда не покинул Куартиччьоло, был бы уже мертв или в тюрьме. Я не мог позволить кому-то говорить о них в таком тоне.
«Почему бы тебе не пойти к себе в жопу? - я закричал на него. - Мне не нужно это дерьмо от тебя. Кто ты, к чертям, такой, чтобы говорить со мной так? Как ты смеешь говорить о моих родителях, которых ты даже не знаешь! Все что ты умеешь, это трепать нервы другим».
Он посмотрел на меня с выражением смеси растерянности и гнева. Он не знал, как реагировать. Он подходил все ближе и ближе ко мне, как бы пытаясь сделать вызов мне. Я просто сделал шаг навстречу ему и толкнул его так сильно, как я мог. Он полетел назад, приземлившись на сумки рядом с лавкой.
Он был в шоке.
«Тебе конец, Ди Канио! - он выпалил. - Тебя нет! Нет! Ты кончен!»
Я стоял над ним и пристально смотрел.
«Нет, - сказал я с необычным спокойствием. - Я не кончен. Ты не можешь уволить меня. У меня есть контракт. Я сам решу, уходить мне или остаться. И я уйду. Мне надоело твое дерьмо!»
Мои товарищи бросились держать меня. Виалли повис на одой моей руке, а Жулио Сезар, гигантский бразилец, - на другой. Даже так, имея преимущество, им потребовалось приложить немалые усилия, чтобы сдержать меня.
Я успокоился и не видел Трапаттони несколько дней. Когда мы натолкнулись друг на друга, то сделали вид, будто ничего не произошло. В конце концов, ничего непоправимого не было сделано, Трапаттони был достаточно умен, чтобы понять, что у каждого из нас есть характер, и иногда стычек не избежать. Он был неправ, сказав то, что сказал, но я старался не жить прошлым.
«Ювентус» сохранил инцидент в тайне, но было ясно, что для меня и клуба будет лучше, если я уйду. Была куча клубов, желающих купить меня, но «Юве» желал сохранить свои права. Так что они отправили меня в аренду в «Наполи».
Фанаты были в ярости. Они всегда любили меня, всегда ценили. Они не знали всей истории до сих пор. Для них казалось, что Трапаттони просто предпочел Ди Ливио вместо Ди Канио, и это было непонятно им.
Однако старое правило гласит: игроки приходят и уходят, а клубы остаются. Я принял свою судьбу. В «Наполи» у меня появится больше игрового времени, больше шансов показать, на что я способен.
Я поклялся никогда не возвращаться в «Ювентус».

суббота, 28 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 6

Конечно, ничего этого я не знал, когда Виалли впервые переехал ко мне. Вскоре я начал понимать, что живу с причудливым парнем, если не сказать больше.
Например, в первый день, когда он перевозил свои вещи, я покинул квартиру на несколько часов, чтобы у него было время обосноваться. Когда я вернулся, то заметил, что его одежда аккуратно сложена на кухне. По всей кухне: на столе, на барной стойке, на верху плиты - везде.
Я был поражен этой странностью, но подумал, что он просто не имел времени все разложить по своим местам. Прошел день, а затем другой. Вещи Луки по-прежнему умиротворенно располагались на моей кухне.
Это не имело большого значения для нас, поскольку мы всегда ели вне дома и редко даже заходили на кухню, но я все же полагал, что этому должно была быть веское оправдание.
"Лука, - обратился я к нему однажды.- Что-то не так с твоей комнатой?"
"Нет", - он спокойно ответил.
"Что с твоей одеждой? У тебя недостаточно места в шкафу для вещей? Тебе нужна дополнительная комната для твоих шкафов?"
"Совсем нет. В моей комнате много шкафов".
Я странно посмотрел на него.
"Тогда почему же твоя одежда повсюду на моей кухне?"
"Я ненавижу шкафы, не люблю размещать свою одежду в них. На кухне они проветриваются и, раз мы никогда не готовим еду, это хорошее, чистое место для одежды. Разве это проблема для тебя?"
Он произнес эти слова так, как будто это было в порядке вещей - располагать свои дизайнерские рубашки и брюки на газовой плите.
Но в то же время Лука всегда был одержимым своей одеждой. Он тратил часы перед зеркалом, примеряя и комбинируя. Пойдут ли серые брюки с его кашемировым свитером? Можно ли носить рубашку с тонкой полоской вместе с желтой кофтой или она лучше будет смотреться с кардиганом? Он делал это не потому, что был самовлюбленным, а потому, что был перфекционистом.
Мне всегда нравилась мода. Считаю, что у меня отличное чувство стиля, и я одеваюсь очень хорошо.
Я увлекся модой в 1990 году, когда купил бутик в Терни. Мой друг Джанлука Мунци (в то время он встречался с сестрой Бетты Стефанией) был первым, кто подал мне такую идею. Она выглядела умным вложением. Хотя я был молод и не заработал кучу денег, я знал, что должен начать думать о будущем. Джанлука научил меня многому касательно того, как мужчина должен заботиться о себе и своей семье. С тех пор наши отношения развились до того, что сейчас мы как братья. Бутик был назван "Il Conte", и я принимал участие в выборе стиля, который мы продавали. Мне нравятся классические, английские, Savile Row дизайны - думаю, это предвещало мой переезд в Лондон. Наверно вот почему, Лука так сильно рассчитывал на меня в плане выбора одежды для него. А также тот факт, что он более одержим этим.
Забавно, на самом деле он даже безоружен в некотором роде. Мы собирались раз в неделю, и он постоянно говорил об одежде. Где я взял эти запонки? Может ли он заполучить блейзер, как у меня, но темно-синий, а не светло-голубой?
Думаю, что без меня Лука стал бы жертвой моды. Но вы не услышите от меня жалоб. Он делает много покупок в моем бутике в Терни (как и другие футболисты), так что с точки зрения бизнеса, он очень выгодный друг.
Другой необычной стороной Луки является его тяга к обнажению. Может быть, если бы я имел тело, как у него, то делал бы то же самое, но я знаю, что нелегко привыкнуть к этому. Он ходил по дому всегда голым, будто это было вполне естественным.
После тренировки мы принимали душ и одевались, в то время как он сидел в чем мать родила, почитывая газету, как будто он носил двубортный костюм, развалившись в читальном зале какого-нибудь клуба джентльменов.
Говорят, он стал более серьезным с начала тренерской карьеры. Я же помню его как неисправимого проказника, постоянно сеющего хаос вокруг раздевалки. Несколькими годами ранее он начал брить голову, и однажды, я помню, он предложил мне сделать то же самое.
"Ты с ума сошел? - сказал я ему. - Я буду выглядеть уродом с бритой головой!"
"Давай – продолжал он.- Я не буду брить твою голову, а просто уберу лишнее по бокам. Ты же знаешь, твои волосы немного растрепаны".
Я должен был предвидеть. Я должен был заметить тот дьявольский блеск в его глазах и озорство, которое выражала его улыбка. Глупо, но я доверился ему.
Он взял машинку для стрижки волос, установил максимальный параметр и выстриг глубокий канал прямо на моей макушке. Волосы посыпались вокруг меня. Вид моих волос на полу взбесил меня.
Я обернулся и закричал: "Какого черта ты делаешь?"
"Ой! - сказал он. - Я проглядел".
Он убедил меня, что теперь было лучше состричь все мои волосы, иначе они выглядели еще хуже. У меня не было выбора, и я разрешил ему. Я пришел в ужас, когда посмотрел в зеркало. Я не узнал себя. Некоторым парням идет такая стрижка. Но только не мне. Моя голова вытянутая и костлявая - без волос она выглядит отвратительно. То есть я выглядел, как один из тех бедных людей из лагерей беженцев.
Виалли также был ответственным за мою первую татуировку. Мы решились одновременно. Естественно, он мучительно думал над своей татуировкой, перебирая все возможные варианты, чтобы она была идеальной. Он набил орла, а я - воина. Это старый, закаленный боями воин, который повидал все на свете.
Думаю, что я увлекся татуировками, поскольку та была первой, но далеко не последней. В «Наполи» я набил орла, но в отличие от Луки, это был орел «Лацио». У меня также появился еще один воин, но уже верхом на коне. Мне нравится думать, что старый воин, оглядываясь на свою жизнь, видит себя молодым и размышляет о былых сражениях.
В «Милане», после завоевания чемпионства, я добавил татуировку скудетто. Позже, в «Шеффилде», появились буквы «L» и «Е» - в честь Людовики и Элизабетты. Когда родилась Лукреция, я добавил еще одну букву «L». Не переживайте, там полно места на моей руке, если у нас появятся еще дети. Мастер обрамил буквы языками пламени. Для меня огонь делает их неизгладимыми и неотъемлемыми.
Я знаю, что это всего лишь символы, но они важны для меня. В конце концов, символ важен настолько, насколько ты предаешь ему значение. И в моем случае, они – это все.

Глава 5. Фрагмент 5

В общей сложности в команде находилось двенадцать действующих или потенциальных игроков итальянской сборной вдобавок к двум немцам-чемпионам мира – Кёлеру и Энди Мёллеру. А еще за тот «Ювентус» выступали Платт, Хулио Сезар и я. Конечно, конкуренция за места в основном составе предстояла нешуточная, но я был в отличной форме и готов был принять вызов.
Мы с Виалли сразу поладили, хотя двух настолько разных людей, как мы, сложно было отыскать. Виалли - сын зажиточных родителей из Кремоны,  богатого городка на севере Италии. Я - парень из рабочего квартала Квартиччьоло. Ему -  28, и он уже добился признания в футбольном мире. Мне -  24, и я все еще пытался реализовать свой потенциал. Он привел скромную «Сампдорию» к чемпионскому титулу, а я до сих пор переживал поражение от «Барселоны», которое мы потерпели в дополнительное время в финале Кубка Чемпионов. Мне еще предстояло выиграть что-нибудь значительное. До сих пор моим самым серьезным достижением в футболе был забитый в римском дерби мяч.
И все же, у нас было и кое-что общее. Хотя бы день рождения: Лука родился 9 июля 1964-го, а я – в тот же день в 1968-м. Мы оба не жалели сил на тренировках, и оба ненавидели проигрывать. И он, и я продолжали болеть за свои прежние клубы: он – за «Сампдорию», я  - за «Лацио»,
Мы много времени проводили вместе, наверное, потому что большинство наших одноклубников были женаты, а мы к тому времени еще не успели обзавестись семьями.
Виалли нужно было где-то жить, пока он подыскивал себе постоянное жилище. Так как в моей квартире было полно места, а Виалли терпеть не мог гостиниц, он остановился у меня. Предполагалось, что через несколько дней он переедет, но на деле он задержался больше чем на месяц.
Казалось, он никогда не сможет найти подходящий вариант. Такой уж он, Лука: максималист, которого вечно что-то не устраивает. Ему нужно было не просто уютное, комфортное жилье, он искал идеал.
Виалли – один из тех, кто все должен делать правильно. Если у него что-то не получается идеально, он упорно тренируется, пока не достигнет совершенства. Если добавить к этому, что он всегда бьется до конца и ненавидит проигрывать, можете представить, какого опасного соперника он собой представлял.
Помню бесконечные игры в теннис на тренировочной базе «Юве» в тот год. Мы играли парами: Анджело Перуцци, Раванелли, Виалли и я. Интересно, что каждый отличался собственным стилем: Перуцци полагался исключительно на силу своих ударов, для Раванелли главным качеством была стабильность, а у меня ключевую роль играли техника и атлетизм. Стиль Луки был технически совершенен. Казалось, он берет уроки или сам всю ночь тренируется. Его стиль, владение телом, удары были безупречны.
Он терпеть не мог проигрывать, поэтому мы обычно продолжали играть, пока он не побеждал. Честно говоря, для этого ему не требовалось много времени. Соперниками мы были приблизительно равными, но победа для него была куда важнее, чем для нас.
Думаю, не будь он таким бойцом и максималистом, вряд ли бы ему удалось добиться успеха в карьере. Да, он великолепный спортсмен с выдающимся талантом, но эти качества нельзя назвать ключевыми. Подняться на вершину, прежде всего, ему помогли желание бороться, трудолюбие и стремление побеждать.
Во многом пример Луки опровергает стереотип, по которому считается, что люди с самого дна всегда готовы работать не покладая рук для достижения поставленных целей, потому что они могут рассчитывать только на самих себя. В таком утверждении много правды: когда у тебя только один вариант, ты идешь на любые жертвы, чтобы добиться желаемого. Проще говоря, тебе нечего терять.
Это относится к большинству профессиональных футболистов. Нужно вложить так много сил для получения результата, что только люди определенного склада характера согласны на это пойти. Основная же масса, видя, что шансы не велики, а работать нужно много, выбирают другой путь. И я их понимаю. Не случайно почти каждый футболист - родом из рабочей семьи. Есть, конечно, исключения -  игроки, воспитывавшиеся в относительно комфортных условиях. Это дети бывших профессионалов, такие как Джеми Реднапп, Паоло Мальдини или Франк Лэмпард. Но и здесь есть свои нюансы. Эти парни выросли в спортивной среде, их родители служили им примером, поэтому в некотором смысле им легче было идти на необходимые жертвы.
Виалли, однако, имел все. Он стал звездой в 17, и с тех пор мог ни в чем себе не отказывать. Но он всегда сражался до последнего, его глаза горели, и, казалось, всем своим видом он говорил: «Я работаю на пределе, больше и йоты из себя выдавить не смогу». И это было действительно так. Лука был просто зверь – пример для всех нас.
В первый сезон в «Ювентусе» у Трапаттони родилась гениальная идея передвинуть Виалли из нападения в центр поля. Тренер считал, что с его силой, видением поля и умом футболист может стать прекрасным диспетчером. Но главное – этот ход позволял Трапаттони в полной мере задействовать своих звездных нападающих: Баджо, Раванелли и Казираги. Такая смена амплуа представлялась очень непростым заданием для находящегося в середине карьеры футболиста, которого покупали на позицию центр-форварда. Представьте себе: Бобби Робсон просит Алана Ширера сыграть в центре. Какова была бы реакция? Согласился бы Ширер? Смог бы он заиграть на новой позиции?
Мы все были в шоке. Я был одним из первых, кто высказал свое несогласие с решением тренера. Мы попытались переубедить Траппатони, ведь Виалли был нападающим, его место было на острие атаки. Как бы, например, Диего Марадона смотрелся в воротах?
Но Лука не стал перечить. Он просто начал приспосабливаться к новому амплуа. Он не жаловался, не говорил: «Я Джанлука Виалли, величайший нападающий в Италии. На моем счету несколько побед в главных турнирах, и мне не нужно ничего больше доказывать. Я форвард, и если вы не хотите видеть меня на этой позиции, тогда продавайте меня».
У него получилось адаптироваться. Он просто сцепил зубы и стал тянуть лямку. В конце концов, Трапаттони признал свою ошибку, и Виалли провел еще три великолепных сезона в «Ювентусе», завоевав скудетто и Кубок Чемпионов. Смог бы другой игрок, не такой выдающийся, научиться играть на новой позиции так, как это сделал Лука? Сомневаюсь.   

воскресенье, 15 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 4

Легендарный Джованни Трапаттони был приглашен в качестве тренера. Трапаттони не просто успешный тренер - он национальное достояние. Будучи игроком, у него была долгая и славная карьера в "Милане", он стал известным по встречам с Пеле. Но именно как тренер он достиг бессмертия.
Его первое пребывание в "Ювентусе" длилось 10 лет, до 1986 года. За эти десять сезонов он выиграл скудетто шесть раз и дважды становился вторым. Он также выиграл Кубок Чемпионов, Кубок Обладателей Кубков, Кубок УЕФА, СуперКубок Европы, Чемпионат мира среди клубов и два итальянских кубка. Покинув Ювентус, он провел 5 лет в "Интере", выводив команду в Топ-3 четыре раза, выиграв Кубок УЕФА, а в сезоне 1988-89 завоевав скудетто с рекордным количеством очков.
Сейчас он тренирует сборную Италии. Проще говоря, он был живой легендой и остается ею до сих пор. Только Джок Стейн и Сэр Алекс Фергюсон выиграли больше трофеев, чем он, и, при всем уважении, большинство из них они оба взяли в Шотландии, чей чемпионат не идет в сравнение с итальянским.
Я знал, что должен был внести корректировки в свою игру, чтобы заиграть у Трапаттони. Во многих отношениях он и Майфреди были диаметрально противоположны. Трапаттони принадлежал к старой школе, он верил в защиту, в использование слабых мест соперника, в выжидание своего шанса. Если Майфреди был стритфайтером, который бросается вперед, то Траппатони больше похож на бойца дзюдо, который использует силу оппонента против него.
Трапаттони откинул наступательный стиль Майфреди. Он подписал всего двух игроков, и оба они были немецкими защитниками: Юрген Колер и Штефан Ройтер. Это говорит о многом.
Мне отводилось мало места в его построениях, поскольку он уже согласовал своих трех звездных нападающих. Баджо, Казираги и Скилаччи - все они были игроками итальянской сборной. Я начинал на лавке 23 матча из 34. Трапаттони не принимал идею, чтобы добавить в полузащиту талантливого игрока, когда у него уже были три форварда на поле. Так что мне оставалось подменять кого-то из нападающих, как правило, на пол-игры. Такое случалось 16 раз за тот сезон.
Расстраивало то, что, когда я выходил на замену, у него был длиннющий список тактических обязанностей для меня. По сути, он хотел, чтобы я играл защитника в середине поля. Это типично для итальянских тренеров, они считают, что техническая возможность и тактическая дисциплина - это все. Только позже, когда я перешел в Селтик, я по-настоящему осознал ценность страсти и преданности. Я всегда был страстным и преданным, но в Италии эти качества воспринимались как негативные черты, и только в Британии я понял, насколько решающими они могут быть.
Все было иначе в Италии. В "Ювентусе" Трапаттони выпускал меня на поле с очень подробными инструкциями. Я был привязан к маленькому квадрату справа на поле. Я отвечал за него, и не дай Бог мне выйти на шаг из него! Ассистенты Трапаттони следили за каждым моим движением; в момент, когда я отходил со своей позиции, даже если мяч был на другой стороне поля, они сразу сигнализировали начальнику. Тогда Трапаттони подзывал меня, обычно с помощью свиста. Это был один из его фирменных приемов: он мог свистеть громко и пронзительно. Так, что ты не можешь не услышать. Он привлекал внимание игрока и яростно жестикулировал, после чего тот понимал, что ему лучше вернуться. Это заставляло чувствовать себя похожим на собачку.
Я не был против возвращения назад, чтобы помогать защите. На самом деле это подхлестывало меня. Я заметил, что фаны в Англии, особенно Вест Хэма, любят, когда нападающий вроде меня, потеряв мяч, бежал назад через все поле, чтобы отыграть его обратно. Это вводило их в исступление и производило на меня такой же эффект. Я не против напряженно работать и защищаться, но в "Ювентусе", а позже в "Милане", дело обстояло абсолютно иначе. Я был органичен, скован кандалами и смирительной рубашкой тактических догм. Оглядываясь назад, я не понимаю, как здравомыслящий тренер может относиться подобным образом к подлинному таланту, каким был я. Я был принесен в жертву богу тактики, и, если бы я не уехал за границу, моя карьера могла быть разрушена.
Мы закончили сезон на втором месте, но отстали от "Милана" на целых 8 очков. По крайней мере, мы поднялись на 5 позиций по сравнению с прошлым сезоном и вернулись в Европу. Не говоря уже о том, что вышли в финал Кубка Италии.
Режим Трапаттони начал приносить свои первые дивиденды, но по-прежнему предстоял долгий путь. Он сказал мне, что у меня будет больше возможностей в следующем сезоне, но мне надо стать сильнее.
"Сынок, у тебя не будет каникул этим летом", - сказал Трапаттони. "Ты будешь рвать задницу и станешь больше и сильнее".
Он отправил меня работать со специалистом, бергамским профессором, на три недели. Интенсивность нагрузок была запредельной, этот человек был жестоким. Я тренировался самостоятельно утром, возвращался на высокопротеиновый ланч (всегда стейк и яйца), а затем запирался в тренажерном зале и поднимал тяжести в течение 4-5 часов. Было очень тяжело, но я не возражал. Я знал, что должен стать сильнее, и я мог видеть результаты. Перед тем, как меня сюда отправили, я был худым и долговязым. Сейчас я по-прежнему худой, но весь в жилах и мышцах. Я не знаю, смог бы прежний Ди Канио выжить в Премьер-лиге, но новый Ди Канио любит физические аспекты английской игры.
Моя новая физическая форма была не единственной темой для разговора в тренировочном летнем лагере "Ювентуса". Воодушевленный нашим успехом в прошлом сезоне, клуб побежал на летний трансферный рынок, скупая таких игроков, как Дино Баджо, Дэвид Платт, Фабрицио Раванелли, Энди Мюллер и, прежде всего, Джанлуку Виалли.

суббота, 14 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 3

Конечно, все это было далеко от моих размышлений в первый мой сезон за Ювентус. Я лишь беспокоился о том, как мы будем выступать в Серии А. Команда была высококлассная, заостренная на атаку, мы знали, что будет весело. Даже наши защитники любили атаковать. Чтобы укрепить оборону, Майфреди приобрел игрока бразильской сборной Жулио Сезара и двух игроков из своего старого клуба Болоньи Марко Де Марки и Джанлуку Луппи. Все идеально укладывались в его систему, поскольку им нравилось бежать вперед и пасовать, и это было полностью в стиле Майфреди.
Он был большим, забавным мужиком, для которого веселье было на первом месте. Футбол - это игра; воспринимать его как игру, значит, по его мнению, идти к успеху. Он не стеснялся ставить на игру в одно время Казираги, Баджо, Скилаччи, Хасслера и меня - это было шоу. Представьте себе "Ньюкасл" Кевина Кигана в энной степени.
Были времена, когда мы разрывали соперника, который просто не мог добраться до мяча. Проблемы случались, когда мы плохо оборонялись. Это просто не являлось частью менталитета тренера. Я играл на правом фланге. В теории, все атакующие игроки должны были принимать на себя часть оборонительных функций; на практике же, так как я был самым молодым, угадайте, кому приходилось постоянно бегать назад и забирать мячи?
Тем не менее, я не возражал, потому что Майфреди удавалось все делать с удовольствием. Мы обогнали конкурентов в первой половине сезона и шли на первом месте в Декабре. Ни один топ-клуб Италии не играл таким образом, а попросту говоря, никто не знал, что с нами поделать.
В середине сезона я также стал невольным героем одного из самых леденящих и широко обсуждаемых инцидентов в итальянском футболе. Мы играли с Болоньей, бывшим клубом Майфреди, и Тото Скилаччи имел несколько стычек с полузащитником Болоньи Фабио Поли. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, обычная борьба за мяч, но Скилаччи необычайно был напряжен в тот день. Незадолго перед перерывом был еще один случай, когда оба пошли на свободный мяч.
Скилаччи поднялся и оскорбил Поли, который также закричал в ответ. Пока они оба уходили с поля на перерыв, угрожали и оскорбляли друг друга.
Вдруг Скилаччи повернулся и выкрикнул: "Я убью тебя! Ты понял? Я застрелю тебя! Застрелю прямо здесь на поле!"
Поли замер как вкопанный. Он был потрясен. Я был рядом со Скилаччи, схватил его и потащил прочь.
"Что ты нах..й сказал!" - закричал я. "Заткнись к чертям! Ты понимаешь, что ты только что сказал?"
Поли не стал молчать после матча. Он был искренне расстроен.
"Если бы он просто сказал, что собирается меня убить, я бы смирился", - рассказывал он СМИ. "Но он сказал, что собирается пристрелить меня. Это совсем другое! Я не мог поверить своим ушам!"
Действительно из уст Скилаччи эта фраза приобретала угрозу. Это может быть не справедливо по отношению к нему, но все знали, что он родом из Палермо, столицы Сицилии и, к сожалению, мафии. Его слова прозвучали тогда, когда двое видных судей по борьбе с мафией были убиты. Напряжение было высоким. Фаны-соперники регулярно называли его мафиозо, что не было правдой, но инциденты как этот не оказали ему услуги.
СМИ обезумели. Я также был шокирован и огорчен. Бог его знает, я наверно угрожал убить немало людей в свое время, но Поли был прав: есть разница между тем, чтобы говорить, что собираешься убить кого-то, и тем, чтобы говорить, что ты застрелишь его. Меня расстроило то, что даже в 1990х парень вроде Скилаччи мог сказать нечто подобное. Меня опечалило то, что он не смог уйти от своих корней, перерасти ментальность мафиозо.
В Италии существует напряженность между Севером и Югом. Север видит Юг ленивым и коррумпированным, Юг считает Север надменным и подлым. Будучи римлянином, я оставался посередине. Я мог понять обе точки зрения, хотя наверно имел немногим больше лояльности по отношению к Югу просто потому, что он был слабее. Может быть, именно поэтому угрозы Скилаччи так сильно ранили. То, что он реально говорил, означало: "Я родом с юга Италии, я мафиозо, остерегайся".
Так или иначе, вместе с Майфреди мы были частью величайшего тактического эксперимента, когда-либо видимого в Серии А, и мы ощущали себя подобно новаторам, пионерам. Увы, все развалилось. Возможно, это было неизбежно, что рано или поздно соперники найдут решение, как остановить нас. Нельзя играть всегда по мнимой схеме 4-1-5 (или 2-3-5 на самом деле, поскольку наши защитники, по сути, играли крайних беков), и мы понесли расплату.
Мы вошли в штопор и не смогли вывернуться. Майфреди пытался что-то придумать в конце сезона, но было слишком поздно. Все стало понятно. Ювентус закончил чемпионат 7-м. Это был четвертый худший результат команды в истории, и, что более важно, впервые за 29 лет команда не квалифицировалась в Европу.
Для многих других клубов это был бы просто ужасный сезон. Для "Ювентуса" же это был тотальный провал и настоящая трагедия. Великий эксперимент Майфреди пошел коту под хвост. Вместо того, чтобы смотреть вперед, клуб сделал поворот на 180 градусов и смотрел в прошлое.

среда, 11 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 2

Опасность получить травму существует постоянно. Если ты профессионал, с этим нужно смириться. Хуже всего, когда больше не можешь делать то, что делал раньше. Подумайте. У футболистов жизнь не такая, как у обычных людей. Начиная с четырнадцати лет (а иногда даже раньше) у нас одна цель – стать профессионалом. Мы многим жертвуем, нам часто не хватает времени на общение с друзьями, на учебу, семью. Все подчинено главной цели. И вот, едва достигнув ее, мы в одночасье теряем все, чего добились.
Кроме психологических проблем, страдает и материальная сторона. Это может показаться смешным, ведь некоторые игроки зарабатывают миллионы фунтов в год. Но на самом деле таких футболистов единицы. Многие из нас ушли из школы в раннем возрасте, чтобы сделать карьеру в футболе. Не все могут похвастаться школьным аттестатом, а закончивших университет можно пересчитать на пальцах одной руки. После ухода из футбола у нас остается минимум возможностей заработать себе на жизнь.
Как бы там ни было, Казираги повезло. Он сделал успешную карьеру, у него прекрасная семья, и ему, наверное, больше не придется беспокоиться о том, как обеспечить своих родных и близких. А как же другие? Как же футболисты из низших лиг, которым приходится заканчивать карьеру в 23 или 24? Что ждет их?
Я думаю, что знаю цену деньгам, если учитывать мое происхождение. Я знаю, что футболисты невероятно счастливы уже только потому, что могут зарабатывать, посвящая себя игре, которую любят. И все же стоит помнить, что неспособность обеспечить свою семью - самое худшее, что может произойти с мужчиной. Подобное случается и с футболистами.
Мы живем в материальном мире. Нас оценивают по тому, что у нас есть, чем мы владеем. Возможно, это неправильно, но это правда. Почему медсестра, работая по двенадцать часов шесть ночей подряд, зарабатывает в год меньше, чем поп-звезда или модель за день?
Материальные ценности важны. Это мерило, по которому общество определяет, чего ты стоишь как человек. Если ты мужчина, твой главный инстинкт – завести семью. Насколько хорошо ты можешь ее обеспечить, становится критерием для оценки того, как хорошо ты справляешься со своими отцовскими обязанностями. Может, это не единственный критерий, но он важен. Несчастен тот отец, дети которого голодают, или не имеют того, что имеют их соседи. Достоинство и уважение - ценности, которые обычно важнее в сто раз, в таком случае просто утрачивают свое значение. А для футболиста, чья карьера внезапно обрывается в двадцать лет, это просто смертельный удар. С другой стороны деньги, которые ты зарабатываешь, делают жизнь комфортной. Они открывают перед тобой двери, дают тебе возможности, позволяют тебе окружить себя прекрасными вещами.
Было бы лицемерием с моей стороны утверждать, что футболисты зарабатывают слишком много. Мы получаем столько, сколько люди готовы нам платить. Мне бы очень хотелось жить в совершенном мире, где люди находятся в гармонии друг с другом, где они счастливы, делятся всем друг с другом, и не покладая рук трудятся для всеобщего блага. Но это был бы коммунистический мир, а история доказала всю несостоятельность коммунизма. Мы живем в капиталистическом обществе, и я думаю, правильно, что тот, кто обладает способностями, много работает и дает результат, получает за свои старания материальное вознаграждение. Если говорить о недостатках нашего общества, наверное, стоит признать, что многие не имеют возможности показать, чего они стоят, и не получают шанс добиться успеха. Но это уже другой вопрос, который не имеет отношения к заработку футболистов.
Конечно, многие привыкли к определенному стилю жизни, и иногда теряют связь с реальностью. Я знаю иностранного футболиста в Премьер-лиге, машину которого задержали на таможне, когда он приехал в Англию. Не хочу раскрывать его имя, чтобы не ставить его в неловкое положение. Ему нужен был автомобиль, так как на свою машину он мог рассчитывать только через три месяца. Наш общий знакомый предложил напрокат свой «Фольксваген Гольф» на это время, но его предложение было категорически отвергнуто.
«Черт возьми, что я буду делать? – сказал мне этот футболист. – Разъезжать в крошечном «Гольфе»? Да надо мной смеяться будут. Я же профессиональный футболист. Я не могу допустить, чтобы меня видели в «Гольфе».
И парень предпочел потратить тысячи фунтов на аренду «Мерседеса». Мне такой подход кажется просто глупым. Это пощечина для обычного человека.
У меня «Ягуар», что, возможно, кому-то покажется излишеством. Но я купил его, потому что он мне нравится, а не потому, что я хочу, чтобы люди видели меня в нем. Если бы я захотел покрасоваться, я бы выбрал «Феррари» или «Ламборджини». Я могу их себе позволить, но эти машины не вызывают у меня таких чувств, как «Ягуар». Я купил его, потому что автомобиль для меня – нечто, чем следует восхищаться, как женщиной, это произведение искусства или памятник. Машины это тоже памятники, памятники, построенные людьми.  

понедельник, 2 августа 2010 г.

Глава 5. Фрагмент 1

Глава 5. "Тебе конец, Ди Канио!"
Иногда распадаются даже династии, и тогда их приходится восстанавливать. «Ювентус», с которым я подписал контракт летом 1990-го года, был именно таким клубом.
Из всех итальянских команд туринцев можно смело называть королевским клубом. Известный как “Vecchia Signora” или «Старая Синьора», он завоевал титулов больше, чем любая другая итальянская команда. В восьмидесятых «Ювентус» выиграл четыре скудетто, стал обладателем Кубка Италии, Кубка обладателей кубков, Кубка УЕФА, а также победил в клубном чемпионате мира. Грандом владеет семья Аньелли, которой принадлежит крупнейшая итальянская компания – «ФИАТ». Одним словом, «Ювентус» - синоним мощи, власти, которой могут похвастаться только сильные мира сего.
Но времена изменились, и, несмотря на выигрыш в 90-м Кубка УЕФА, удовлетворения от выступления клуба не было и в помине. Требовалось обновление на всех уровнях. Лука Кордеро ди Монтедземоло, человек, прославившийся удачной организацией чемпионата мира 90-го года (сейчас возглавляет «Феррари»), назначили вице-президентом, предоставив ему практически полную свободу для создания новой команды. Его первым шагом стало приглашение экстравагантного Джиджи Майфреди на пост главного тренера.
Майфреди был необычной личностью во всех отношениях. Бывший торговец шампанским, он воспринимался многими как футбольный мечтатель. Этот тренер произвел настоящий фурор в итальянском футболе, выведя «Болонью» в Серию А, а затем два сезона подряд удерживая ее на достойном месте в середине турнирной таблицы. Но самое большее впечатление производили не столько результаты, которых ему удалось добиться, сколько то, как играли его команды. Это было нечто фантастически захватывающее: Майфреди исповедовал исключительно зонную защиту, где каждый игрок мог свободно подключаться к атаке, ему не требовались полузащитники, и все футболисты могли принимать участие в атакующих действиях.
За таким футболом было очень интересно наблюдать, но главное - подобный стиль полностью шел вразрез с итальянскими футбольными принципами. Традиционно для итальянцев результат важнее всего прочего. Лучше играть плохо и выиграть 1 – 0, забив на 93-й минуте с пенальти, заработанном при помощи симуляции центрфорварда, чем провести прекрасный матч и завершить его вничью 3 – 3. У Майфреди было собственное мнение. Он считал, что команда должна атаковать с первой до последней минуты, чтобы на ее игру было приятно смотреть. Атака для него была превыше всего.
Я все еще скучал по «Лацио». В глубине души я спрашивал себя, не могло бы у меня все-таки что-то получиться с ними. Но я понимал, что дело зашло слишком далеко, что римский воздух по-прежнему оставался для меня чересчур грязным.
Помню дождливый вечер в августе, в Турине. Я еще не нашел квартиру и жил в гостинице. Бетта приехала ко мне на несколько дней. Мы заказали еду в номер, включили телевизор и стали смотреть предсезонный товарищеский матч между «Лацио» и «Миланом». Во мне проснулся болельщик, я начал кричать, подбадривать, как вдруг что-то заставило меня замолчать.
Сначала я думал, что мне просто почудилось. Но потом я прислушался, и даже среди шума на стадионе разобрал слова, которые распевали фанаты.
Pezzo di merda! Di Canio, pezzo di merda! Pezzo di merda!”
Они пели хором «Кусок дерьма! Ди Канио – кусок дерьма! Кусок дерьма!» на мотив знаменитой песни «Guantanamera».
И это были мои фанаты. Мои фанаты! Мои друзья, братья. Если бы я не стал футболистом, я бы мог сидеть рядом с ними на трибуне!
А сейчас они смешивали меня с грязью. Каллери удалось убедить их в том, что я предатель, что я повернулся к ним спиной.
Чувства переполнили меня, я разрыдался, как ребенок. Я плакал и плакал, не в силах остановиться. Если бы только они знали правду, если бы только я мог сказать им, как хочу быть там, с ними.
Это была настоящая истерика. Бетта пыталась меня успокоить. Не будь ее рядом, не знаю, что бы я сделал. Тот вечер стал одним из самых мрачных моментов в моей жизни. Раньше каждый раз, когда я чувствовал боль, я одновременно ощущал и гнев. Как бы сильна ни была боль, гнев был сильнее, и он помогал мне справиться с болью. Сейчас же я ощущал только боль, чистую боль.
На следующий день я позвонил лидерам ультрас «Лацио»: главам группировок “Irriducibili” и “Eagles”. Они объяснили, что песню распевала всего кучка фанатов, хотя их и было хорошо слышно. Это были люди, поверившие Каллери на слово. Лидеры группировок заверили меня, что подобное больше не повторится.
Хотя я по-прежнему переживал, я понимал, что нужно двигаться дальше. Приближался новый сезон, который мне предстояло провести в величайшем итальянском клубе, и я просто не имел права упускать такой шанс.
«Ювентус» сильно нуждался в обновлении, и перемены обещали быть радикальными. Майфреди получил абсолютную свободу в выборе игроков, и долго не думая, стал налево и направо тратить выделенные ему средства.
Кроме меня, тем же летом был приобретен Роберто Баджо, прекрасно отыгравший на только что закончившемся чемпионате мира 90-го года; Массимо Орландо, выступавший за сборную футболистов до 21 года, которого многие сравнивали с легендарным бразильцем Зико; и звезда немецкой сборной на чемпионате мира Томас Хеслер. По амплуа мы все являлись игроками атаки, и должны были присоединиться к группе форвардов, в которую входили сборники Тото Скилачи, лучший бомбардир чемпионата мира, и Пьерлуиджи Казираги.
С последним мы жили в одной комнате, и это самый добрый, отзывчивый человек, которого я когда либо встречал в мире футбола. В первый год мы были неразлучны. У меня мурашки по телу, когда вспоминаю, что произошло с ним потом. Он только что переехал в Лондон и готовился начать карьеру в английском футболе, когда, спустя каких-то два месяца, всему внезапно пришел конец.