среда, 23 июня 2010 г.

Глава 4. Фрагмент 4

Мы много ссорились, и думаю, оба понимали, что рано или поздно придется решать: создавать семью или идти дальше по жизни отдельно. Это был непростой выбор, поскольку мне тогда исполнилось только 23, до этого я не имел опыта серьезных отношений, и, по сути, все еще оставался ребенком.
Да, я любил Бетту, но жить вместе до конца дней своих – это нечто совершенно иное. После очередной ссоры я позвонил ей и сказал: «Мы женимся».
Я знал, что это прозвучало не очень романтично, но я также понимал, что рискую потерять женщину, которую любил. Поначалу она не восприняла мои слова всерьез.
«Паоло, нет, ты же сам не веришь тому, что говоришь. Опять ты за старое. Это просто слова».
Однако я был настроен решительно, и через несколько недель, когда мы снова встретились, я попытался убедить ее, что не шучу.
«Ну?» - спросил я.
«Что, ну?»
«Я серьезно. Мы женимся».
Выражение ее лица изменилось.
«Ты просто так это говоришь, - сказала она с дрожью в голосе. - Ты не шутишь? Ты уверен?»
Я лишь кивнул в ответ. В тот момент мы оба знали, что отныне будем вместе. Мы рассказали родителям о своем решении, и в следующем июле состоялась свадьба.
Было время, когда я много раз спрашивал себя, готов ли я к семейной жизни. Но как понять, действительно ли ты готов? И что значит быть готовым? Некоторые утверждают, что если ты готов, ты это просто чувствуешь. Здесь нет никакой логики. Я не совсем согласен. Как в любом другом деле, решая связать свою жизнь с другим человеком, ты рискуешь, ведь речь идет не только о любви, но и о доверии человеку, с котором ты хочешь стать одним целым.
Ее родители Фаусто и Франка обрадовались, когда узнали о нашем намерении. К этому времени они стали для меня почти родными. В тот год в Терни они относились ко мне, как к собственному сыну. Как-то в феврале я сильно простудился, и Франка настояла на том, чтобы я провел ночь у них и она могла за мной ухаживать. Мне выделили кровать в одной комнате со старшей сестрой Бетты Стефанией, и я сразу ощутил себя членом семьи.
Я многим обязан родителям Бетты, потому что тогда я был никем: тощий подросток с мечтой добиться успеха в футболе, который только-только начал встречаться с их дочерью. Они всегда заботились о других людях. Фаусто мог угостить обедом четырех бездомных, которых случайно встретил на улице. Он просто приводил их домой и говорил Франке: «Они голодные, мы можем угостить их чем-нибудь горячим. Ведь это не сложно, да?»
И Франка всегда соглашалась с мужем, потому что хорошо его знала. Он фактически усыновил парнишку по имени Витале, сироту с Виргинских Островов, и воспитал его как собственного сына. Витале пятнадцать лет жил в одной комнате с Беттой, а когда уходил из семьи навсегда, Фаусто подарил ему машину. Отец Бетты даже оплатил свадьбу брата Витале.
Вот такие люди родители моей жены. Когда ты привык помогать людям, ты не можешь остановиться.
Приблизительно в то время, когда я познакомился с Беттой, я повредил сухожилие. Занимавшиеся мной врачи сказали, что ничего страшного нет. Мою травму можно вылечить, и они мне помогут. Лучшим методом лечения, на их взгляд, были уколы обезболивающего. Этот метод мог стоить мне не только карьеры, но и ноги.
Дело в том, что мне делали уколы не только для того, чтобы я мог выходить на поле в матчах чемпионата. Мне давали обезболивающее и перед тренировками, почти ежедневно, а это совсем другое дело. Пять месяцев подряд они втыкали иглу в сухожилие и закачивали туда анальгетики.
Мне было безразлично. Все, что я знал - без уколов я не смогу бегать. А если я не смогу бегать, то не смогу тренироваться и не смогу выйти на воскресную игру. Я понятия не имел, что хуже такого «лечения» была только ампутация. Ведь обезболивающее устраняет симптомы, а не причину. Разрыв сухожилия никуда не исчез, и врачи ничего не делали, чтобы его вылечить. Уколы только помогали снять боль. Через какое-то время рана начала гноиться, инфекция расползлась по мышечной ткани и достигла первых костных слоев. Я об этом даже не догадывался: благодаря анальгетикам, я совершенно ничего не чувствовал.
Рана не заживала. Можно сказать, что у меня в ноге была дыра. Стоило посветить туда фонариком, и вы увидели бы кость. И, тем не менее, я продолжал слепо верить своим врачам.

Комментариев нет:

Отправить комментарий